Лестница под напряжением

Потом захотела остаться среди своих, чтобы обрести покой и не утолять одной Жажду Крови. Она временно жила здесь. Но когда я приехала в Адскую Кухню какое-то время спустя после Битвы, я не застала её. С тех пор я почему-то не решалась спросить о ней.

Я знала, что она любила Роджера. Любовью простых смертных. Её любовь безответна: высшие вампиры менее привязаны к тем, кто вызывает у них любовь. Вообще высшие вампиры избегают таких чувств в себе, как любовь или привязанность. Роджер её не любил. Вернее, нет, любил. Как маленькую сестрёнку, которую надо спасать, отдав ей часть своей крови.

А она, глупенькая, любила как люди. Не как анхомы.

— Она ушла, — ответил Роджер совершенно спокойно. — Давно. Она просила нас не искать её и не беспокоить. Мы исполнили её просьбу.

— Я надеюсь, она ушла не на Теневую Сторону, не растворилась там, как вы мне когда-то говорили про самоубийства не-людей? — спросила я настороженно.

— Вообще-то, её судьба была предрешена, — тихо и слишком серьёзно для своего привычно разбойничье-разухабистого поведения ответил Роджер.

— Сама посуди: из простой смертной сделали вынужденно и против её воли анхома, да не просто какого-то там заурядного мага, а вампира! Причём вампира-Личину, Серую, которая металась между Чёрным и Белым. Представляешь, что творилось в её человеческой душе и как она могла с этим жить? Не думай о ней. Свою Миссию она уже выполнила. А наши ещё впереди.

Последние фразы Роджер проговорил отрывисто. Я поняла, что ему крайне неприятно говорить на эту тему.

И тем не менее я не могла не сказать честно:

— Мне жаль её.

Я сказала это, потому что мы с Агнессой по сути сражались все вместе. Она была Светом, я Бесстрашием, Йэн — Силой. Нас избрали. На месте Агнессы могла бы быть я. Лично я не представляю, что бы я сделала, став вампиршей. Такой как Роджер, Онилия. С одной стороны это, наверное, очень интересно. С другой стороны, это очень страшно на самом деле. Вампиры, вервольфы — существа очень чуждые человеческой природе, противоестественные. Я глубоко уважаю своих друзей, что они не такие как все и не похожи на меня — наоборот придаёт им шарма.

Но самой мне в голову не приходило становиться вампиром или вервольфом.

Роджер между тем покачал головой:

— Нет. Жалеть о прошлом бессмысленно. Особенно о том прошлом, которое было предрешено. Тем более, будь Агнесса жива — ей бы не понравилось, если бы о ней кто-то жалел. Да, она была гордая.

Роджер ясно дал понять тоном и жестами, что разговор об Агнессе — табу.