Каникулы не в радость

Твой личный зачет меня, конечно, мало касается, но, чисто по-человечески – ты можешь и не достичь своих целей, если вдруг будешь плохо учиться, а по некоторым предметам ты откровенно слабоват… впрочем, ладно, – парень возвысил голос, вновь обращаясь ко всей гостиной, – ситуация с "научностью" у нас не очень надежная, но стабильная, а конец года – далеко, так что можно не волноваться. Однако я все-таки в очередной раз призываю тех, кто уже отучился хотя бы пару курсов, обратить все-таки свое внимание на данный вопрос! Дополнительные работы могут очень помочь вам в будущем.

Сделав еще круг по комнате и убедившись, что слушают его уже лишь единицы, староста развел руки в стороны и тонко улыбнулся.

– Что ж, я надеюсь, все меня поняли и все всё усвоили. Ну а теперь перейдем к вопросам личной успеваемости! – улыбка парня становилась все шире и коварней по мере того, как вокруг вновь воцарялась напряженная тишина. – На случай, если кто-то до сих пор не понял и отвечая на самый частый вопрос – ваша личная успеваемость не касается остальных лишь до тех пор, пока она "положительна".

Да, возможно Лилии или Лиане и нет дела до успеваемости каждого, но у нас на Чертополохе, как известно, своя атмосфера и заниматься должны все! Потом на экзаменах сами же меня добрым словом поминать будете. Впрочем, можете и не добрым – лишь бы об учебе помнили.

– Ариман, скажи своим родителям, чтобы они Марку зелье против икоты не продавали, –зловредно заметила из-за спины старосты Ватрисса. – Я его буду вспоминать регулярно!

Собравшиеся дружно засмеялись, огонь весело плеснул через край очага, а улыбка старосты вернулась к прежней "тонкой" форме – кажется, смутить парня было просто невозможно.

– Ради Богини, вспоминайте. Но раз уж Вы, мадмуазель Пейнкейк, столь любезно обратили на себя мое внимание – с Вас и начну. Поведайте-ка мне, уважаемая, как у Вас обстоят дела с математикой? Вы уже закончили конспектирование заданного Вам трактата и написали требуемые выводы, или до сих пор только профессора по матери поминаете? – косясь на кислое выражение лица первой опрашиваемой, Марк вернулся к своему креслу и склонился ко второй старосте.

– Юль, одолжи мне, пожалуйста, заговоренный лист, чую, опять по списочку придется работать…

Комната вокруг понемногу вновь заполнилась привычным вечерним шумом. Большинство колючек уже твердо знало: если их староста взялся за неуспевающих – это надолго, и ждать, пока он закончит, занятие абсолютно бессмысленное.