Каникулы не в радость

Беседы стали заметно веселее и непринужденнее, но вот легче непривычной к подобному девушке не стало совершенно.

“Да уж, это тебе не по школе пару-тройку часиков походить как старосте, – думала она, то и дело зябко ежась – день понемногу начал клониться к вечеру, и проносящиеся по деревне ветерки становились все прохладнее. – А ведь еще ночь впереди… И мне кажется, или у заболевших приступы стали чаще? Ой, или это просто их больше стало?..”

Однако последнего девушке выяснить не удалось, поскольку сравнивать ей было банально не с чем.

Часов и тех она с собой не прихватила.

Но вот уже и ночь. Несмотря на опасения, немного поспать Беренайси все-таки удалось: Шон оказался руководителем достаточно милосердным, выделив каждому члену группы чуть больше двух часов на сон, а Елизавета Сергеевна вновь оказалась достаточно гостеприимна, и даже не имея никакого подобия гостевой комнаты обустроила нечто вроде постели на небольшом диване в углу основной комнаты ее дома.

Вот только что такое пара часов, если ты, не имея к тому привычки, весь день провела на ногах, да еще и две предыдущие ночи не то, чтобы хорошо спала, терзаемая сомнениями? Особенно, когда погода вокруг хоть и весенняя, но далеко не самая теплая к ночи (пусть и разбавляемая порой чашками горячего чаю, которым угощали их неравнодушные местные жители).

Так что к утру Найси совсем не была уверена, насколько она “в себе”, держась скорее на чувстве долга и желании все-таки помочь своему другу и новым товарищам довести их общее дело до конца.

***

– Найси, давай вместе! Полярн-ам-хлад!

Сцепив зубы, Беренайси упорно отсчитывала секунды действия заклинания, стараясь абстрагироваться от картины перед собой. Обычный, в общем-то, деревенский дом, обычная (даже довольно приятная) семья: симпатичный темноволосый мужчина средних лет, высокий и крепкий, невысокая, изящная, улыбчивая мать, и их сын – лет десяти на вид мальчуган, веселый, быстроглазый и очень похожий на отца.

Вот только вместо дружелюбной и увлекательной беседы – болезненно искаженные лица отца и сына, стучащие зубы и сотрясающиеся от пусть и скоротечного, но могучего колдовского холода тела… и встревоженные, почти безнадежные глаза матери, явно едва удерживающей себя от того, чтобы не броситься на защиту своего дитя.

“...три, всё… будь я проклята!..”

– В-в-вы ма-малолетние ч-ч-черти, в-вы з-з-знаете об этом?! – простучал зубами отец.