Там, где всегда идёт дождь

Я понял, что ливень замер в пространстве, стрела разрезала кровавые капли, оставаясь в невесомости, и только при моём прикосновении всё пространство содрогалось, как если кинуть камешек в озеро. Я понял, что это ненадолго, и потому бросился бежать, стараясь не глядеть на просветы между остановившимся временем, которые были словно блики помех системы в общей картинке реальности. Я бежал, стуча копытами по земле и звук этот казался громом на фоне образовавшейся тишины. Но и иные шорохи жизни никуда не исчезли, хоть и слышал их только я: биение сердца, сбитое дыхание, крики в голове, молящие о помощи.

Но я бежал дальше, дальше, дальше.

Во рту пересохло, все волосы были заляпаны и спутаны в засохшей крови и грязи, пепел из былой травы разлетался, словно песок, в разные стороны под моими копытами. Я остановился, когда заметил, что в пространстве образовалась дверь. Это был единственный выход из сказки, её оставил отряд кентавров, который должен был меня схватить.

Им так быстро сообщили о появлении нового Падшего — невероятно.

Дверь посреди поля смотрелась довольно глупо, но остановившееся время само как бы говорило: «Глупо? Что это, по-твоему, глупо? Ты что, шутишь?».

Я коснулся рукой гладкой ручки, и время, уже довольно ожидаемо, ожило.

Очутился я посреди тёмной улицы, падая на спину. Слышу хруст, сопровождаемый болью в спине — стало страшно, что я переломал все кости. Дверь начала падать на меня, и страх снова заставил прекратить дышать на мгновение.

Но это было лишь мгновение — дальше мозг не думал, и тело двигалось само. Я перекатился на бок, уворачиваясь от двери, которая, разбившись об тротуар в щепки, перестала иметь своё волшебное свойство портала.

На меня слегка раздраженно пялился размером с меня же самого линдорм, существо с головой огромного змея. Вместо обычно положенных животным четырех лап у него было их только две, а хвост — изрядно искусан.

Он, скрипя зубами, выплюнул себе под лапы... когда-то человеческую, видимо, одежду — пожеванный и грязный плащ, похоже, был слишком жёстким, чтобы чудище съело его вместе с тем, кого только что проглотило.

Либо потому, что линдорм уже поживился разумным существом, либо потому, что от меня слишком воняло кровью, он заковылял прочь, приняв меня за падаль, периодически высовывая свой змеиный язык и что-то шипя себе под нос.