Там, где всегда идёт дождь

Я продолжаю тянуть его за волосы и, наконец, добиваюсь успеха. Он открывает рот и задыхается, руками хватаясь за горло, на котором заживала рваная рана. Задыхается, задыхается, задыхается. Я отскакиваю назад, стараясь улыбнуться. Он видит только мои грустные глаза и ни одного намека на добро, я знаю. Он видит мальчика со спутанными тёмными волосами и веснушками по всему лицу, в своём старом наряде, и глазами, обладающими цветом пустоты, на которые совсем скоро наденут чёрную повязку. Он видит меня в себе. Он видит себя во мне.

Они всегда видят то, кем они были. В моём воплощении. Было бы удобней, если бы я просто являлся им точь-в-точь какими были они, но нет. Относительная внешность остаётся моей...

Кто придумал это? Бог? Ха-ха. Как там говорят: люди верят в Бога, но верит ли он в них? Мы верим в Бога, а верит ли он в нас? Почему-то в него верят только люди — причём не всех сказок. Все же остальные существа поклоняются только королю и Вселенной. Если меня придумал Бог, Вселенная, случайность, судьба или ещё что-то, я ненавижу это.

Потому что мне не всегда нравится то, что собственного лица у меня нет.

«Как он видит, у него же повязка?» — но кто говорил, что меня не может видеть хоть кто-то? Меня видят. У всех есть прошлое. У всех. Да и без этого Принц всё видел сквозь эту волшебную повязку.

— Привет, Принц.

— Падший, — он старается откашляться.

— О, как самокритично! — хлопаю в ладоши.

— Я уже никто. Моё имя мне не подходило никогда. Я никогда не был принцем. Но я не могу изменить... тебя.

— Изменить прошлое? Верно, ты не можешь, мальчик.

— Я думал, ты выглядишь...

— Старше? Глупый. Прошлое — это детство. Меня часто видят в виде мальчика или девочки восьми лет. Мне это нравится, я всегда такой разный.

— Тебя сведёт это с ума...

Молчу. Какой он проницательный.

Я подошёл к нему и наклонился. Он видит даже за своей черной повязкой мои пустые для него глаза. Моё отсутствие улыбки, бледную кожу, голос, схожий с песней мертвеца.

— И что же ты чувствуешь?

— Быть бы кем-нибудь другим, — наконец произносит тот.

— У меня ничего нет. Я не хотел владеть всем этим королевством не зная, ради чего я это делаю. Я чувствую, будто что-то из былого душит меня и гложет. Зачем я здесь? Я устал терпеть каждый день всё это. Куда бежать, Прошлое? Я не знаю.

Он закрыл лицо руками скорее просто в силу эмоций, чем чтобы скрыть то, что он плачет — повязка и так скрывала бы это. Я присаживаюсь с ним рядом на корточки, разглядывая.

Они такие забавные. Потерянные.