Там, где всегда идёт дождь

Он дышит тяжело, я слышу. Слышу, как он задыхается. Не знает, кем ему быть, каким оставаться, куда идти. Заблудился, а кто поможет указать путь из этого леса? Сам отыщет или угодит в болото? Это такое разрывающее чувство, когда ты не знаешь, куда идти. Ты смеёшься, глядя в своё отражение, ты не веришь, что достоин существовать, ты забываешь о том, кто ты и, действительно, для чего. Со мной тоже такое было. Но я Прошлое. Просто чужое прошлое. Прошлое всех. А какое прошлое у меня у самого? Кого это волнует. Я подобрал торчащее из земли стекло и посмотрел на уставшего за мной гнаться парня, который снова упал на землю, пытаясь понять собственные мысли.

Действия. Собственный, личный смысл.

И отражение в этом осколке более яркое, чем цвета жизни Принца в реальности.

Я смотрю на тебя сквозь стекло. Не знаю, сколько это длится, но такое ощущение, что целую вечность. Никто не скажет тебе, что к чувству вечности привыкаешь, если замкнулся в одиночестве своих мыслей.³⁷

В чём смысл прошлого? Зачем я тут? Прошлое.

..

Я рассмеялся. Юный король поднял голову, касаясь рукой чёрной повязки. Даже она не помогала ему скрыться от созерцания моего вида. Вида маленького запуганного мальчика в королевской одежде.

Мне нельзя думать о собственном смысле. Иначе этот мир совершенно поедет, рушась на мифы и легенды осколками надежд.

— Ты веришь в Бога? — спросил я, продолжая смотреть на яркое отражение в осколке. Иллюзии так прекрасны...

— Он вряд ли верит в нас, — ответил он словами, над которыми я недавно сам раздумывал, поскольку где-то уже слышал.

— Ты знаешь, что Бог — это порождение отчаяния людей, тот, в кого верит мой былой верный слуга по имени Праведная Ложь. Его право, он же любит людей. Особенно тех, которые не из мира сказок.

— Скептично.

Я кинул ему осколок обратно, вставая и отворачиваясь. Не хотелось больше глядеть на это злое лицо и чуять запах его умирающего счастья, которое, возможно, когда-то он сам себе и выдумал.

— К чему был этот вопрос?

— Если веришь, легче жить.

Есть, кого винить.

— Бога?

— Нет, себя. Когда веришь, винишь лишь себя, что ты был недостоин похвалы этого самого Бога.

Он поднял осколок и отвернул голову. Ему тоже не хотелось видеть меня. Он снова хотел окунуться в свою тьму и захлебываться в ней.

Бог слишком уж далек от наших сказок. Или же он прячется где-то среди них? Странно, что Принц говорит о нём так спокойно, без насмешки — как о старом знакомом.

— Ты всегда был слишком любопытным.