Убогая

Зная Мирана, чародей не снимал со счетов этот возможный поворот событий. Но и девочку волновать своими мыслями не желал.

Так же Чернохладову приходилось нелегко по ночам. Первое время, когда силы Василисы взывали к его истинной сущности, поднимая на защиту сна девушки, чародей отчаянно сопротивлялся. Тогда из дальней комнаты на втором этаже раздавались душераздирающие вопли, и Казимир сам мчался к Василисе, сшибая косяки, чтобы ворваться в комнату, разбудить и обнимать прижимающуюся к нему девушку, сотрясаемую рвущимися наружу рыданиями.

В конце концов, он сам был в этом виноват. Виноват в том, что она увидела во сне очередной страшный кошмар о прошлой жизни. И ему приходилось оставаться с ней до утра, потому как опыт с беготней посреди ночи, стоит Василисе успокоиться и уснуть, а ему отправиться к себе, как снова звучит вопль, - уже был. После недели таких ночей Василиса сама пришла к нему в комнату перед сном, волоча одеяло и подушку за собой, со словами:

- Ты можешь считать меня кем угодно, но сегодня я сплю здесь.

- она закинула подушку и одеяло к нему на кровать и запрыгнула следом, перевернувшись на спину в полёте, - Мне без тебя снятся кошмары, тебе приходится вскакивать каждую ночь из-за моих криков. Нормально спать мы друг без друга не сможем.

- Я очень не против выспаться сегодня, - улыбнулся чародей, снова утыкаясь в книгу и прибавляя свет настольной лампы на прикроватной тумбочке, - Тем более, что завтра суббота.

..

И она мгновенно уснула уткнувшись щекой в его плечо.

С тех пор они напоминали друг другу птиц-неразлучников, потому как всё делали вместе, вошли в ритм, и жизнь потекла совершенно иначе. Первое время Василисе было даже тяжело, потому как Казимир взял привычку будить её рано по утрам и заставлял бегать вместе с ним.

Маша и Никита смотрели на Василису с опаской, расспрашивали о Казимире - кто же он такой и чем живет. Василиса показывала им всё, чему он её научил. Девушка со временем казалась им более живой и раскрепощённой, будто тяжёлый больной, вдруг, пошёл на поправку.

И в какой-то момент молодой паре пришло на ум, что Карачун не тот, за кого его выдавал Миран. Совершенно не тот. И постепенно страх к нему угасал в них обоих.

Мороз, наблюдая за друзьями из-под полога невидимости, был сильно озадачен, морщинки меж бровей пролегали всё глубже - эта троица не подчинялась его системе, почти забросила магию сфер.