Убогая

Маша вновь схватилась за висок. Боль резко пронзила, но тут же сошла на нет.

- Да, извини, совсем забыл. - Карачун поднялся, отодвинул в сторону стол и придвинул своё кресло почти вплотную, сел напротив, потянулся к голове девушки, - Позволишь?

- Да, только поскорее прекратите это, - процедила она сквозь сцепленные от очередного приступа боли зубы.

- Сейчас. - чародей осторожно коснулся пальцами её висков, - Возможно, станет больнее сразу. Потом отпустит.

- Я - Рамунос. - твердо сказала Маша, и глаза её заволокла тьма, о которой не подозревала даже она сама, - Переживу.

- Вот и хорошо, - губы Карачуна изогнулись в недоброй усмешке, - Смотри мне в глаза и не моргай.

Он нащупал на её шее сзади две точки и резко надавил. Боль в голове у девушки стала мгновенно нестерпимой и неожиданной, как удар под дых. Такой, что она зашипела сквозь зубы, но отважно сдержала крик. Из носа потекла кровь и Маша не глядя, остервенело вытерла её. Глаза Карачуна пронизывали, словно тонкие лезвия - стоит чуть качнуться, как наступала еще более чрезвычайная боль, отзывающаяся одновременно и в затылке, и в висках, и во лбу, и где-то в груди.

Он осторожно взял её голову в свои широкие, холодные ладони, надёжно и крепко фиксируя в одном положении. С прохладой его энергии стало легче переносить боль, а в какой-то момент она просто исчезла. У Маши вырвался вздох облегчения. Накатила слабость, глаза сами собой закрывались. Она обмякла, удерживаемая чародеем.

- Я почти закончил, - еле расслышала девушка за ватной пеленой сахарного онемения, как после хорошей анестезии, - Держись, ну!

Она попыталась упереться в подлокотники, но поняла, что ничего не ощущает руками.

Глаза раскрылись сами собой от ужаса, что она не владеет своим телом - оно стало ватным и лёгким под натиском магии темного чародея. Сейчас она прекрасно понимала, что полностью находится в его власти. Он что-то ей говорил, но слух будто атрофировался, как нечто ненужное. Маша постаралась сосредоточиться на льдисто-голубых глазах Карачуна, что далось удивительно легко. Краем зрения она смогла прочесть по губам: "Это пройдёт. Сейчас ты не слышишь, но это пройдёт. Успокойся."

Маша не знала, сколько они так просидели. Минуты? Часы? В какой-то неуловимый миг время прекратило существовать. Но постепенно мир вокруг вновь наполнился звуками, пришло осязание и ощущение собственного тела. Первое, что услышала Маша, было еле различимое:

- Сволочь. - и тяжёлое дыхание Карачуна, которое он старался выровнять.