Дочь артефактора

— Освоился парень, книги читает, мальца учит, тебя ждёт.

Арсен вздохнул, понимая, что большего сейчас не услышит. И в чём претензии у дворецкого и скорее старого друга семьи, чем слуги — сейчас всё-равно не поймёт. Василия даже князь опасается слегка, очень вежливым становится. И дружки, бывало, циничные матёрые волки, при виде Василия сразу поджимали хвосты, взгляды отводили, словно Арсен их на пьянку привёл с развратом и блудом, а не отобедать дома по-дружески после тяжёлой смены.

Хотелось Чернову думать, что сам он давно уже не робеет перед Василием, но нет, робеет, как мальчишка, и ничего с собой поделать не может.

Его бы в Академию — усмирять буйную молодёжь, вот только расставаться с дворецким Арсен эгоистично не собирался. Что делал Василий с домом, что здесь было так уютно, и сюда всегда так хотелось возвращаться, Чернов понятия не имел, но лишаться того ощущения отказывался наотрез.

Покойная супруга Арсена сильно боялась Василия, отчего дома они почти не жили тогда.

Снимали квартиру в городе, поближе к её работе. Арсен после трагедии сразу вернулся в дом — зализывать душевные раны, а то бы, наверное, совсем пропал. А Василий не позволил. Выхаживал спокойно и деловито, словно всё-всё про Арсена понимал, сам же водкой и самогоном каким-то отпаивал, а после лечил зверскими методами. Но вытащил из депрессии и чёрной тоски, заставил снова посмотреть на мир ясно, продолжать жить. И насчёт лагеря детского именно Василий тогда подал идею. И Арсен загорелся сразу.

Князь Егор как-то не в шутку а всерьёз попросил:

— Отдай мне Василия, Арс, тебя всё равно дома не бывает, а мне бы он во дворце пригодился.

Арсений тогда подумал пару мгновений — и отказал наотрез, понимая, что нет, не отдаст. Да и сам Василий не пойдёт, как он надеялся — старый дворецкий стал сердцем большого дома, почти дворца, расположенного в стороне от большой магической деревни. На окраине леса с одной стороны, озера с другой и горной скалы — с третьей. Слуги в доме периодически сменялись — повар и уборщики разные — а Василий оставался константой, он же и занимался подбором слуг, он с ними рассчитывался.

И был ещё момент, за что Арсен ценил Василия выше многих уважаемых им людей. Достаточно было привести в дом человека, про которого не можешь понять, каков он — а при Василии любой мгновенно раскрывался, показывал свою суть. Дворецкий словно детектор влиял на людей, или вроде голоса совести, тут точно не скажешь.