Колдун и Сыскарь

В общем и целом на подготовку к опасному делу ушёл целый день до самого вечера, когда к усадьбе собрался окрестный деревенский люд — поглазеть, как будут жечь тела оборотней. По всему пока выходило, что оборотни пришлые, которых незнамо каким ветром и откуда занесло в эти края. Об этом и поведал товарищам Харитон Порфирьевич незадолго до импровизированного аутодафе.

— Не удивлюсь, если они шли в Москву, — сказал Симай. — Там сейчас всякой нечисти раздолье.

— Почему? — спросил Сыскарь.

— Порядка меньше стало с тех пор, как царь Пётр Алексеевич столицу в Санкт-Петербург перенёс, — со вздохом пояснил Харитон Порфирьевич и, оглянувшись по сторонам и понизив голос, добавил: — Да и хозяин Москвы нынешний Ромодановский Иван Фёдорович, хоть и власть большую имеет, а с батюшкой своим, князем-кесарем Фёдором Юрьевичем, в сравнение идти не может.

Уж больно мягок.

— А вам бы всё твёрдую руку на загривке, — буркнул Симай. — Не надоело?

— Так это ж только тебе, бродяжьей цыганской душе, порядок в государстве — что нож острый, — сказал степенно управляющий.

 — А нам, людям ответственным да хозяйственным, желательно, чтобы всё было по закону.

— По закону тебе, Порфирьевич, будет на том свете. Не знаю, правда, райскому или адскому, но — будет, не сомневайся. А в этой жизни закон, что дышло, сам знаешь. Куда повернул, туда и вышло. Особливо у нас в России.

— Ты, Симай, язык-то придержи, — незлобливо посоветовал Харитон Порфирьевич.

 — Уж больно он у тебя болтливым иногда бывает. Не ровен час, услышит кто и донесёт — будешь в Преображенском приказе объяснять, откуда ты такой говорливый взялся.

— Так глава-то Преображенского приказа, а теперь ещё и Тайной канцелярии у нас кто? — засмеялся Симай. — Князь Иван Фёдорович! Сам же говоришь, он мягок, не в пример отцу. А у меня к тому же и грамота имеется от самого Брюса. Чай, тоже не последний человек в государстве. Авось, пронесёт.

— Колдун твой Брюс, — буркнул управляющий.

 — И чернокнижник. Натуральный. Сидит, как сыч, в башне своей на Сухаревке, и чем там занимается — никому не ведомо. А только бают люди, что нечистыми делами. Ох, нечистыми. Смотри, как бы не загреметь тебе с твоим покровителем, куда Макар телят не гонял.

— Ты, Порфирьевич, почаще людские байки повторяй — авось умнее станешь, — сказал цыган. — У Брюса в башне на Сухаревке — обсерватория, то всем ведомо.