Колдун и Сыскарь

Новый знакомец засапожным ножом ловко отчекрыжил от него два ровненьких пласта, положил сверху на хлеб Сыскарю и себе.

— Вот теперь можно. Эх, к такому бы куску да добрый глоток, и совсем хорошо. Но нету. Я хмельное с собой на охоту никогда не беру. Ну, разве что в самых особых случаях.

— У меня есть вообще-то, — сказал Сыскарь. — Только сомневаюсь я в нём.

— В хмельном? — искренне удивился Симай.

— Ну да. Есть у меня подозрение, что с ним что-то не так. Как бы не подмешана туда гадость какая.

 — Сыскарь поймал себя на том, что невольно продолжает подстраиваться под речь Симая, старается избегать современных привычных словечек и выражений. Впрочем, этому он научился, ещё работая опером. Хочешь разговорить человека — постарайся стать для него своим, войди в доверие. А значит, в числе прочего, и общайся с ним на одном языке.

— А отчего ты так решил?

— Да уж больно странные вещи со мной начали происходить после того, как я его хлебнул.

Всего-то один маленький глоток и сделал, а… — Сыскарь умолк, не зная, стоит ли продолжать и тут же поймал на себе внимательный, с прищуром, взгляд Симая.

— На пьяного ты не похож, — заявил Симай. — На умалишённого или, скажем, очумевшего от какого зелья — тоже. Но об этом мы после погуторим. Давай-ка сюда своё хмельное, я тебе скажу, можно его пить или нет.

Сыскарь отдал флягу.

— Ух какая, — одобрительно хмыкнул Симай, с интересом вертя её в руках.

 — У тебя, Андрюха, гляжу, что не вещь, то хитрая загадка. Да и сам ты парень не простой. Хоть и потерянный. Но не боись, со мной не пропадёшь… Как её открыть-то?

Сыскарь взял флягу и показал как.

— Хитро! — восхитился новый товарищ. — Пробка с винтовой нарезкой. Завинтил и хоть на голове стой — ни капли не прольётся. Большие гроши можно на этом зашибить, если с умом подойти. А, как думаешь, Андрюха? — Он подмигнул Сыскарю бедовым чёрным глазом, понюхал содержимое фляги, одобрительно хмыкнул, вылил несколько капель на ладонь, лизнул, причмокнул, прислушался к ощущениям.

— Можно, — вынес вердикт. — Я зелье сразу чую. Ну что, за знакомство? И хлебушком с сальцом закусим.

— Давай, — махнул рукой Сыскарь. — Хуже уже всё равно не будет.

— Здесь ты не прав! — оптимистично заметил Симай. — Пока человек жив, ему всегда может быть хуже.

И приложился к фляге.