Бакэнэко

Или завтра утром тебя примет наряд полиции и отвезёт для подписания протокола по убийству Косиной Катерины Игоревны, Сенцова Ивана Мартыновича и, — в телефонной трубке помолчали, — Вайса, кажется. На последнего мне плевать. Он идёт довеском. И с теми доказательствами, что я предоставлю, тебе никто не поверит.

Ему удалось найти более-менее живую ветку. Достаточно прочную, чтобы его выдержать. Герман растянулся на ней и всмотрелся в происходящее внизу.

Окунев вертелся на земле. Он пытался одновременно ползти и отбиваться от кидавшихся на него котов.

Кое-что ему удалось. Рыжий заметил несколько тел животных, извивающихся на земле, подобно червякам. На земляной дорожке виднелась тёмная полоса, тянущаяся за человеком. Короткая, она очень медленно увеличивалась — Окунев отползал, продолжая звать на помощь.

Кладбище отвечало на крик человека шелестом веток на ветру, скрипом старых ржавых крестов и звериным воем.

Шанс у Глеба был. Пускай и не рядом, но вокруг стояли дома. Кроме того, в начале улицы располагалась пожарная часть.

Его вполне могли услышать.

Ноздри Германа ходили ходуном. Пасть приоткрылась в тяжелом судорожном дыхании.

Отчасти — это было справедливо. Вокруг их дома в дачном посёлке тоже жили люди. И как тогда к его хозяйке– сейчас они могли прийти на помощь её убийце.

Ещё одно тело осталось на земле. Четыре острых зуба впились в шею человека, прокусывая вену. Глаз у Окунева уже не было — их выцарапали. Студенистые комки смешались с кровью из разорванных щёк.

К тому моменту, как по аллеям заметались лучи фонариков, от аккуратного, мажористого, парня мало что осталось.

Глеб хрипел и булькал прокушенным горлом. Изодранные и искусанные руки шарили по пустым глазницам трясущимися пальцами. Одежда превратилась в рванные тряпки, перепачканные кровью и грязью.

В одного, из оставшихся на лапах котов, влетел камень.

— Осторожнее! Не попади в бедолагу!

Герман зашипел, проворно спускаясь с дерева. Бедолага получил своё. Можете теперь спасать остатки. Рыжий очень надеялся, что Глеб не сможет говорить в ближайшее время.

Возможно, тогда его сочтут бездомным и станут лечить спустя рукава. Но, даже если случиться иначе, кот ощущал опустошающее удовлетворение. Изуродованный, слепой, со смертельной заразой в крови, Глеб Окунев рассчитался за свой поступок.

— Смотри! Там ещё один!

В бок Германа влетел камень. Кот сбился с бега, кувыркнулся в пыли и улетел в кусты.

— Надо его добить.

— Оставь. Лучше помоги мне тут.