Свалка времени. Часть 3. Легенда

Есть теория, по которой пространство можно сжать, как бы упаковать в небольшой объем. Тогда каждый сможет носить с собой целый дом. Если унесет. Масса-то никуда не девается.

- Какая у тебя должность?

- Ведущий научный сотрудник. Я занимаюсь фундаментальными расчетами – не секретными. Их даже в международных журналах публикуют. Вот прикладники – те обязаны хранить тайну. Даже я не знаю, чем они там занимаются. Наверное, и не надо. Меньше знаешь – крепче спишь.

У Максима встали дыбом волосы: вот, оказывается, кто создал Зону! Вернее, не всю Зону, а ее ядро, на которое потом, при распаде Советского Союза, наросло все остальное.

Уже вернувшись домой, Максим включил телевизор и смотрел его, пока не стал засыпать прямо в кресле. Таня тоже не спала: сидела за письменным столом и писала отчет.

- Конец года на носу, - пояснила она. – Вот и приходится брать работу домой.

- Может, не стоило идти в кино?

- Да я бы с ума сошла, если бы осталась дома. Не железная ведь.

Не желая тревожить хозяйку, Максим выключил телевизор и ушел отдыхать.

Ближе к середине декабря Тане дали пару отгулов. Максим вместе с ней поехал на Пироговское водохранилище.

Стоял легкий мороз, и недавно выпавший снег скрипел под ботинками. Резко, противно каркали вороны, да пыхтел паровоз. От станции отправлялся пригородный поезд: электрички по пироговской ветке пустят лишь три года спустя. А в девяносто шестом году линию закроют навсегда. Она станет частью аномальной Зоны.

На льду, завернувшись в телогрейки, старые пальто и ватники, коротали время рыбаки.

- Никогда не понимала рыбной ловли, - Таня медленно брела по берегу, раскидывая ногами снег. – Сидишь часами и ничего не делаешь. Ждешь, пока клюнет. Скука смертная. Нет, я понимаю, когда есть нечего…

- Может, это что-то вроде медитации? – Максим перебил собеседницу. – Как у йогов. Посидел у лунки, просветлился. Плюс улов. Пожарил и съел. Да у такого времяпрепровождения масса преимуществ!

Таня только рассмеялась.

Больше часа гуляли молча. Максиму смертельно надоело бесцельно бродить туда-сюда. Лес, озеро и белый снег не вызывали отклика в душе и разуме, а всех ворон он уже сосчитал как минимум четыре раза. Но ему казалось неприличным торопить девушку домой.

Снова пошел снег. Мелкие сухие снежинки сыпались на землю, точно мука, попадали в рот и нос, таяли на лице, забивались в глаза, оседали на веках, мешая смотреть.