Свалка времени. Часть 3. Легенда

Но, разумеется, сотрудник госбезопасности не стал их предъявлять.

- Мособлгаз, - представился он и показал заказ-наряд. – Проверка газового оборудования.

Несколько минут молодой человек совершал магические пассы над плитой и краном, потом выдал квитанцию:

- Все в порядке. Утечек нет. Хозяйка, распишитесь здесь и здесь.

Татьяна поставила закорючки. Молодой человек хлопнул дверью. После него осталась только бумажка на столе да тонкий аромат духов.

Максим вышел из комнаты, откуда наблюдал за незваным гостем:

- Обмельчали нынче гебешники.

При Сталине просто вломились бы, заломали руки да уволокли меня на Лубянку. А сейчас – оттепель.

Таня неожиданно взъелась:

- Откуда ты знаешь, что это был сотрудник… органов?

- Их же за версту видно. К тому же у него в кармане удостоверение. На имя Фирсова Бориса Анатольевича. Я знал деда, знал сына и внука, теперь вот встретился с отцом семейства. У них там династия особистов, похоже.

- Как ты узнал об удостоверении? Ты что, этот… как их называют… медиум?

- Нечто вроде.

Говорю же: этих видно сразу. Поверь моему опыту. А можешь и не верить. Все равно пора уезжать. Пусть советский быт и пришелся мне по душе. Спокойный, неторопливый. Не то, что дурацкая суета двадцать первого века. В жизни попаданцем быть скучно, надо сказать. Это тебе не автор тудей.

- Куда… Далеко ли ты поедешь? Не в артель же «Красные шкуры»?

- Понятия не имею. Может, действительно в какую-нибудь охотничью артель? Деньги понемногу тают. Даже в Советском Союзе надо работать, чтобы выжить.

Вернее, тем более в Советском Союзе.

Таня задумалась на секунду и воскликнула:

- Я знаю! У меня был один знакомый – Саша Колеватов. Он сам из Свердловска, жил в Москве, работал с моим покойным мужем в одном «ящике». После той истории… того несчастного случая, вернулся обратно. Я напишу ему записку. Может, он куда-нибудь тебя пристроит. Только обещай мне одно.

- Что?

- Записку ты передашь ему лично в руки. Только лично в руки. Его матери, близким или друзьям – ни слова.

Они могут тебя сдать… Вернее, обязательно сдадут.

- А Саша – нет?

- У него другие моральные установки. Он многое пережил тогда… во время катастрофы. Многое осознал.

- Понимаю. Мои самоходные артиллерийские установки тоже когда-то развернулись на сто восемьдесят градусов, - горько пошутил Максим. – Идеалы рухнули навсегда. Глаза открылись. А жаль. Уж лучше бы я остался в сладком неведении.

Таня взяла листок, черкнула несколько слов и размашисто расписалась.