Свалка времени. Часть 3. Легенда

Но когда Катя начала рассказывать о роскошной жизни писателя, о двухэтажном особняке и вилле в Испании, она сначала захихикала, а потом и вовсе зашлась в приступе неудержимого смеха.

- Что с тобой, Катя? Тебе нехорошо? – всполошилась Марина Максимовна.

- Да все хорошо, - ответила девочка, сняв очки и утирая слезы. – Фейк этот ваш Юрьев. Вранье одно.

- Какое вранье? Ты что несешь?

- Жил Юрьев, как бомж, никому не нужный. Все пропил, ошивался по помойкам и подавился собственной рвотой. Его мой дед создал – главред в издательстве.

Он же и деньги давал на развитие города.

- Но как же произведения Юрьева?

- Вот только книжки он и умел писать. А как говорил мой дед, писанина кормить не будет. Это самое последнее дело – в звезду можно кого хочешь превратить. Гляньте на нашу эстраду. А вот он, Юрьев какой на самом деле!

И девочка бросила на стол фотографию, сделанную много лет назад в комнате общежития. Учительница вздрогнула и чуть не упала со стула:

- Убери эту гадость! Зачем ты ее принесла?

- Что, рухнули ваши идеалы, да? Мне мама всегда говорила, что говорить неправду - плохо.

А кругом все врут, все! Чему вы детей научите?

Учительница ничего не сказала. Ей было невыносимо стыдно – стыдно не только за собственную ложь, но и за предыдущие поколения. Она сидела, опустив глаза, и повторяла: «Писанина кормить не будет».

Глава 14. Цель поисков

- Я, конечно, наплел тогда редактору, что давно бросил писанину. На самом деле творил до самого конца. И он это понял. Ко мне, бывало, приходили с полицией за долгами, да что с меня взять-то? Я ведь жил-то не здесь, а там… – Юрьев ткнул пальцем куда-то в потолок.

Старый библиотекарь умолк. Несколько минут в подсобке стояла мертвая тишина. Только гудел холодильник да шипел чайник на электрической плите.

- Такое часто бывает, - Максим, опустив глаза, смотрел в кружку с чаем, разглядывая отражение лампы. – Творец не видит плодов своего труда. Поль Гоген жил в нищете. Портретом доктора Рея кисти Ван Гога закрывали дырку в курятнике.

А после смерти выяснилось, что творения этих, без сомнения, гениальных художников ох как круты. И куча совершенно левых людей сделали себе состояние, продавая их полотна на аукционах.

Юрьев мотнул головой:

- Я не это имел в виду! Врать плохо – вот в чем смысл моей истории. Если это не ложь во спасение, конечно. Редактор, правда, оказался честным. Только он опоздал. Или я рано родился. Кто знает?

Писатель умолк и налил себе новую кружку горячего чая.