Свалка времени. Часть 3. Легенда

– Но боишься говорить при всех. Вперед. Я слушаю.

- Почему ты меня пощадил? Я не могу найти ни одной причины.

- Будь ты гебилой, я бы тебя уничтожил, не задумываясь. Но твои кураторы представляют другую сторону. Значит, они, пусть и не союзники, но и не враги.

- Я должен был вынудить тебя отдать мне политический пистолет. И предложить тебе работать на нас. За неплохие деньги. Или убить.

- О первом надо было просто попросить. Обозначить свои намерения. А насчет второго передай кураторам, что больше я в их византийские игры не играю.

- Почему?

- Потому что я уже мертв.

Клим протянул к Максиму руку, как бы пытаясь убедиться в его реальности, и тут же отдернул ее, словно от горячей кастрюли.

- Но ты же существуешь! Дышишь, разговариваешь… Значит, ты жив!

- А еще питаюсь и хожу в сортир. И, тем не менее, я мертв. И жив одновременно. Я как кот Шредингера, что находится в двух мирах сразу.

Ошеломленный Клим прошептал:

- Тем более ты не можешь остаться в стороне. Человек с такими способностями неизбежно привлечет внимание могущественных сил.

- Тогда я уйду в Зону – только и всего. Пусть ловят меня среди развалин заводов, железных дорог и пароходов. Вот веселья-то будет!

- Не успокаивай себя. Они найдут слабое место. Сам к ним попросишься.

Максим скептически пожал плечами:

- Посмотрим. Тем интереснее. Но все, что я сказал несколько минут назад, в силе.

Клим не стал возражать. Несколько минут в кабинете стояла тишина. Потом Максим вновь заговорил:

- Когда мы будем у периметра, советую тебе свалить в закат.

Несколькими минутами позже, сидя на тормозной площадке дрезины и глядя на рельсы узкоколейки, он подумал, что сболтнул Климу лишнего. С другой стороны, все сказанное им – давно известный всем секрет Полишинеля.

Глава 18. Серьезный разговор

Дрезина неторопливо катила среди болот. Призраки – строители железной дороги, приветствовали Максима взмахами костлявых рук, а после продолжали тяжелую и бессмысленную работу.

Роль мощного дизеля исполняли Клим и Настя. От них не было слышно ни стонов ни жалоб. Толян не мог качать рычаг – сильно болела раненая нога, Максима же единогласно освободили от физического труда и он сосредоточился на том, что видит впереди и чувствует позади.

Угрюмая серость болот закончилась. Дрезина пересекла перелесок и подкатила к станции в поселке. Максим нажал на тормоз и спрыгнул на платформу:

- Слезантий.