Апельсиновый вереск. Дорога возврата

— Я буду помогать тебе, Этери Пендрагон, — он запнулся. Протянул руку к ее влажным волосам и пропустил между пальцев черную смоляную прядь. Хмыкнув, Калеб продолжил, — Нет. Правильнее будет сказать Этери Фэрнсби, да? Моя душа принадлежит тебе, Этери. Даже если я навеки буду заточен в Экскалибуре.

— Все будет хорошо, — едва слышно, но уверено шепнула она.

Калеб кивнул.

“Я верю тебе”, — пронесся в ее голове звонкий мальчишеский голос.

В комнате, затопленной первыми солнечными лучами, ее уже ждали. Его Величество Элфи Серокрылый сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и читал книгу в кожаной обложке.

Присмотревшись, Этери узнала в ней собственный дневник.

— Кто разрешил тебе брать мои вещи? — она выдернула книгу из его рук.

Элфи поднял на нее взгляд, и удивленно вскинул бровь.

— Что это?

Волосы Этери высохли, но, несмотря на измененный цвет, по структуре остались прежними. Они завивались в красивые блестящие локоны. Только уже не в золотые, а цвета черной северной ночи. Девушка отбросила часть волос на спину.

— О чем ты? — прикинулась она недалекой.

Элфи плавно поднялся, сделал несколько шагов и провел рукой по ее волосам. Этери сумела удержать равнодушное выражение лица и даже не вздрогнула, почувствовав его ласковое прикосновение. От альва исходил легкий флер трав и прохлады. Глаза Элфи потемнели, как и всегда, отвечая за его эмоции.

— Так начинается революция, моя дорогая, — он ухмыльнулся.

Этери вернула ему улыбку. Она быстро смекнула, о чем речь. Совсем вскоре они начнут новую игру, только в этот раз вместе.

Этери не позволит помыкать собой. Она будет пристально следить за альвом и разгадает все его замыслы.

— А это довольно занимательная рукопись, — ухмылка Элфи стала шире.

Он поднял руку, в которой сжимал ее дневник. Спохватившись, Этери поздно поняла, что больше не держит его в руках.

— Отдай!

Попытка схватить альва не увенчалась успехом. Он с нечеловеческой быстротой уклонился, издевательски помахав дневником у нее перед носом. Этери оставалось только в бессильной злобе сжимать и разжимать кулаки.

А еще наблюдать, как Элфи меряет шагами комнату, лениво перелистывая страницы дневника.

— У мамы тоже такой был, — вдруг сказала Этери.

Альв остановился, не отрываясь от чтения.

— Почему мои воспоминания вернулись за три месяца, а она так ничего и не вспомнила даже за двадцать пять лет?

Элфи завел длинную прядь волос за ухо.

— Удивлен, что ты вообще смогла нас вспомнить.

Он протянул ей книгу.