Разбитые иллюзии

Ты сильна, но всё, что ты сделала, ты делала с позволения Стража.

– Я знаю, Шон. Я всё знаю, – я не сдерживала слез. – Не думай, что я мню себя всемогущей. Просто… – я набрала воздух и выдохнула, успокаиваясь. – Просто, пока Вик жив, помоги мне бороться за него, а когда… если умрет, помоги смириться.

Шон внимательно посмотрел мне в глаза.

– Да, мой свет. Ты всегда и во всем можешь на меня рассчитывать.

Отчаяние, вызванное словами Шона, выело весь свободный vis, и я в бессилии закрыла глаза, пытаясь задремать на несколько минут и дать высвободиться резерву.

– Хотел как лучше, а опять навредил, – горько произнес мой названый брат.

– Нет, ты сделал, что должен… И я не помню, чтобы ты мне вредил, – тихо пробубнила я.

Он вдруг снова вспыхнул, хоть и намного слабее, и снова отдал мне всё без остатка. Небольшая порция vis высвободила резерв, и, словно согревшись изнутри, я тут же почувствовала себя полной сил, в отличном настроении и готовой ко всему.

Шон был измучен двумя вспышками подряд и пуст, но очень горд собой: устранил вред, якобы причинённый им.

Я взяла его за руку, не за ладонь, а там где манжеты, и повела к диванчику. От опустошённости он совсем плохо соображал и покорно плюхнулся, когда я подтолкнула его. Когда я завозилась, пытаясь совладать с узкой юбкой и при этом сесть ему на колени, как наездница, до него дошло.

Радостно сверкнув глазами и расплывшись в счастливой улыбке, он быстренько спрятал ладони себе под бёдра, как бы сев на них: условный знак, что он не коснётся меня без разрешения.

Я тоже обрадовалась. В последнее время он стал так самостоятелен и самоуверен, что я всерьез опасалась его возражений по поводу предстоящего подкармливания.

– Как раньше, – выдохнул он.

– Угу, – улыбнулась я, и, собрав светло-розовый vis на кончике пальца, провела им по губам. Шон не выдержал соблазна и поймал его, но не глотнул vis сразу, а слизывал, растягивая удовольствие. Шон ощущает vis на нюх и на вкус, моя светло-розовая сила для него – пьянящая сладость с тысячей оттенков.

Сколько вариантов светлых эмоций, столько и еле уловимых вариантов вкуса. Он застонал от удовольствия, и я тихо засмеялась – в этом звуке не было ничего сексуального, это был стон гурмана, получившего лучший в мире деликатес. Слизав всю силу, он выпустил мой палец и даже слегка отстранился. Шон легко бы вытянул из меня ещё, но тянуть – это не просто невежливо, это оскорбительно, а тому, из кого тянут силу, это как минимум неприятно.

– А как же Эльвиса? – спросила я.