Разбитые иллюзии

– Вы ведь ждёте, что детей-лебедей выставят на торги, а если нет?

– Я, быть сможет, смогу понять, в какой они местности… приблизительно, – пробормотал Джерад.

– Если их посадят в подвал, то ты никогда не узнаешь этот подвал в Детройте или Орлеане, – выдал Седрик. Лебедь лишь повесил голову.

– Я насобирал денег, купил золото, алмазы – вдруг с жаром заговорил он, – хватит не только на лебедей, а если их не выставят на торги, вы сможете купить очень много и… многих.

– И эта мысль весьма соблазняет нашего Фрешита, – желчно прокомментировал полуволк.

– Седрик, – мягко обратилась я к нему, – ну неужели ты не понимаешь, что победа над Абшойлихом нас больше не защищает? Мы должны снова доказать, что у нас есть зубы. Я не призываю ввязываться в войну из-за этих детей. Но подумай сам: если их превратят в волшебную палочку, то какой лакомый кусок первым захотят положить в рот? Большое Яблоко. Ты отдаешь врагу идеальное оружие или его заготовку, даже не пытаясь ничего предпринять.

– Джерад, – я посмотрела на несколько ошарашенного моей прагматичностью лебедя, – есть граница вашему «везению»?

– Если и есть, то я о ней не знаю.

– Пати, а почему ты вообще считаешь, что у нас есть зубы? – с горьким вызовом спросил Седрик.

– Ты десятилетиями стоял за город в одиночку, ты и твои волки, но теперь есть я и Фрешит со своими доверенными, – говоря последние слова, я смотрела на болотника, прося его подтвердить мои слова, но тот отвел взгляд.

– Прости, Розочка, но такой уж я подонок, что всегда был уверен: если припрёт, то ты поможешь.

И я всегда имел тебя в виду. Вот Фрешит молчит и правильно делает, он сам по себе, инородцы сами по себе. Так что зубов у нас нет. Правда, ты сойдешь за целый клык, но шатающийся в десне, а я за крепкий, но обломанный. Вот и все дела. А город наводнён вот такими трясущимися слабаками, – и он кивнул на лебедя, тот уже чуть ли не в плечо носом уткнулся, так прятал лицо и эмоции.

– Тебе опять внешнее застит внутреннее, Седрик, – ответила я. – Что у него с руками?

– Что? – это уже спросила у Джерада.

– Обжёг, – еле слышно отозвался он.

– Почему?

– Потому что девятьсот тысяч за три дня сделал, на практически мёртвых торгах, – так же тихо ответил он. – И лучше самому что-то себе сразу сделать, иначе потом, когда не ждешь… От такого «везения» можно и позвоночник сломать, так что я сам…

– Риск сломать позвоночник, обожжённые руки, близкая перспектива последующих травм, чтобы помочь двум неизвестным детям.