Разбитые иллюзии

Понял?»

Слишком разумный артефакт вгляделся в меня, в мои мысли – и понял, что я действительно способна выполнить угрозу, если он не оставит попыток управлять мной. Стилет как будто вздохнул, транслируя вынужденную покорность и слабо прикрытую злую досаду вкупе с готовностью действовать, как только почует мою слабину.

Придя в себя и окончательно восстановив контроль над ситуацией, я осмотрелась. Кения сидел какой-то дезориентированный, словно пьяный, и я, взяв его на руки, окликая свою охрану, пошла прочь с полянки.

Нагнав меня, Тони принюхался, но промолчал.

– Сильно изменился запах? – спросила я.

– Ну… Всё то же, только нотка гнили и увядания.

– Хреново, да? – невесело пошутила я.

– Ты же запихнёшь эту штуку обратно в кота? – с тревогой спросил он.

– Запихну, – отрезала я.

– Это хорошо, – пробормотал под нос оборотень.

Кения пришёл в себя настолько, что попытался провести любимый фокус всех кошек – «вылизывание и закусывание», и, конечно же, избрал для этого руку со стилетом.

– Потерпи, ушастик, – с трудом отдирая его от себя, уговаривала я, – лишь несколько часов, и ты получишь его обратно.

С тобой ведь ничего не произойдёт? Правда?

Кения не отвечал мне словами, лишь эмоциями, я ясно слышала-понимала, что ничего с ним не произойдёт, просто ему тяжко вдруг лишиться привычной части себя.

Потратив малую часть vis-резерва, я изменила своё лицо, сделав нос больше и с горбинкой, а брови прямыми и вразлет. Хищная стерва – прокомментировал изменения Тони.

Мы потеряли много времени в лесу: сумерки сгустились, пасмурный день сменился вечером.

Я отдала Кению Ники, тот устроился у неё на шее, словно горжетка, а Тони ещё раз проинструктировал волков и подружку. Всё. Приготовления завершены. Мы возвращаемся в город. На Аукцион.

Мы приехали как раз вовремя: не самыми первыми, но и не из последних – и как раз успели занять удобное парковочное место. Никогда это здание в бытность свою кинотеатром не видало столько дорогих машин и столь разношёрстной публики. Чтобы успокоиться и настроиться, я ещё раз пересчитала банковские слитки золота в рюкзачке Тони.

Двадцать штук по десять унций – это тысяч двести или около того. Остальное на мне, в алмазах: в маленьком мешочке один камешек на четыреста тысяч, в большом несколько на триста. Надеюсь, что мы потратим не всё. У меня в голове не укладывается, что за вечер можно спустить почти миллион.

Хотя я, наверное, неправильно подхожу к Аукциону: не спустить, а выкупить несчастных детей и флерсов.