Разбитые иллюзии

– Ты мой брат, мой щит и моё копьё! Как ты смеешь быть таким жалким!? Как ты смеешь быть слабым!? Как ты смеешь желать снова стать рабом, нахлебником-содержанцем!?

От каждого моего вопроса его шатало, словно я била наотмашь, а от последнего он замер, широко распахнув змеиные глаза. Мы застыли, глядя друг на друга.

– Я подвёл тебя. Предал, – хрипло выдавил он, не отводя взгляда.

Пружина внутри мягко отпустила…

– Да. Подвёл. А теперь хочешь предать? Хочешь лишить меня копья и меча?

– Разве у копья и меча должна быть своя воля? – надтреснутый голос…

– А разве я умею драться? Разве я воин, Шон?

Он смотрел на меня, и до него доходило.

– Я вдвойне подвёл тебя, – проронил он.

– Исправляй! Исправляй, Шон! Твоё самоистязание мне ничем не поможет.

Его взгляд стал потухать, как догорающая свеча.

– Ты сказала, что не убьёшь инкуба. Значит, именно я должен исправить свою ошибку, я должен убить его?

Глаза Шона стали почти мёртвыми…

– Если ты не найдёшь другого способа избавить нас от официальных обвинений и от войны, то да, тебе придётся его убить.

Тонкий змеиный зрачок встрепенулся, словно искра жизни.

– Другого способа?..

– Да. Думай, Шон. Я не требую убить инкуба. Я требую устранить угрозу официальных обвинений в разбое и краже.

Шон буквально впился взглядом в моё лицо, а я почувствовала сильнейшую усталость: внутренний мир – пустыня выпивал мои силы, уравновешивая пустой сосуд Шона и мой… опустошаемый.

– Пожалуйста, Шон, – это прозвучало устало и почти плаксиво.

Он вспыхнул. Вдруг из ниоткуда появилось солнце и пошёл тёплый дождь. Шон прижал меня к себе и, целуя щёку и ушко, шептал: «Свет мой, Жизнь моя…» На какое-то время я отключилась, отдавшись ласковому теплу дождя vis, нежным губам и словам.

Дождь кончился, но солнце продолжило ласково сиять, я чуть отодвинулась, чтобы посмотреть в лицо… Огромные жёлтые глаза с вертикальными зрачками, трепетные эфа-образные прорези ноздрей и большой, чуткий рот… и узор шрамов…

– Ты такой красивый…

Никогда не устану поражаться этой странной, нечеловеческой красоте.

– Эль-Виси тоже так говорит, – вырвалось у него.

– Потому что это правда, – я провела рукой по шершавой бритой макушке. – У тебя мало времени на поиск, – напомнила я.

– Я знаю, что делать, но не знаю, какую цену могу заплатить, – ответил он.