Разбитые иллюзии

– А кнут?

Я несколько секунд не могла понять, о чём он, потом дошло – в его реальности я подарила ему свитер, и это был просто мягкий свитер, чтоб согреть, без всяких ловушек и прочих неприятных сюрпризов.

– Я ж розовая идиотка, – ответила я.

– Этого я и боялся, – со вздохом отозвался он, – лучше бы ты что-то вложила, чем отдавать всё на откуп теням.

Ох. Он же поклялся служить мне во всём, да так, как я посчитаю нужным. Всё его – моё. Если бы он не остановил меня, то ночью пришли бы тени и спросили бы с него за нарушение клятвы.

Надо что-то с этим сделать? Или не надо? Пусть взрослеет без костылей в виде «кнута»? Потом! Всё потом! Меня ждет Вик.

С новыми силами я сорвалась на бег.

Вик оставил машину на стоянке недалеко от ворот и шёл к нам. Я поняла, что если коснусь его, то вцеплюсь и не отлипну. А этого нельзя допускать при таком количестве зрителей. Незачем всем знать, насколько он мне дорог. Напряжённо кивнув, я спрятала руки за спину и пошла за волком-провожатым в нескольких шагах от моего Вика.

Он очень удивился такому поведению и уж точно не обрадовался, но вопросов задавать не стал и недовольство демонстрировать тоже.

Так мы дошли до домика для бесед. Он оказался небольшим: всего одна комната, стеклянные двери-стены, камин-костёр в центре. Волк оставил нас, и я принялась носиться по комнате, задергивая шторы. Вик молча наблюдал. Наконец, мы оказались в приятном полумраке, и я вдруг оробела.

– Как ты? – довольно сухо спросил он.

От его тона я понурилась, но всё же прошептала еле слышно:

– Обними меня…

Он тут же сделал шаг и обнял крепко-крепко, вышибая дух.

– Я думал, ты уже не скажешь этого, – прошептал он, чуть ослабляя хватку.

Я отрицательно замотала головой, и слезы хлынули сами.

– Пати, девочка моя, – шептал Вик, а я рыдала, выплакивая всё напряжение этого утра и страхи прошедшей ночи.

Вдруг меня обожгла мысль-воспоминание: совсем недавно я плакала в объятиях другого мужчины. Такого же «белого», нежного и ласкового. Люблю ли я Вика? Или я люблю его белый vis?

Я отстранилась, вглядываясь в него: ассиметричное лицо, шрам-выемка над бровью, неестественно гладкая натянутая кожа на щеке.

«Счастливчик» – так его прозвали охранники моего ресторана за все эти шрамы, в честь собаки из анекдота. Довольно жестокая шутка…

Нет, мне не нужен другой «белый», свободный от сделок со Стражем, без дамоклова меча над головой.

Это Вик всегда приходил с подарком: фруктами, пирожным или безделицей.