Товарищ "Чума"#2

Да и со временем для восстановления всей инфраструктуры нужно было задействовать такие глобальные силы, что немцы поневоле задумаются: а стоит ли овчинка выделки? Либо проще задействовать какие-то иные пути сообщения.

Пока партизаны занимались вынужденным вандализмом, жители деревни спешно собирали манатки и разбегались кто куда: по близкой и дальней родне, в другие деревни, расположенные как можно дальше от Тарасовки. Львиная доля мужиков с железки, не мобилизованных, и не успевших свалить до нашествия оккупантов, влились в ряды партизан.

Поэтому к обеду Тарасовка практически обезлюдела. Мы тепло распрощались с партизанами, особенно с дедом Маркеем, товарищем Суровым и его правой рукой – товарищем политруком. Они оказались отличными мужиками и отчаянными борцами за свободу и независимость нашей Родины. Честь им и хвала! Ведь именно благодаря таким несгибаемым людям и была выкована наша Победа.

Они ушли, а мы – остались. Вот уже вторые сутки я валялся на своём прежнем месте в горнице, Глафира Митрофановна ковырялась в потайном убежище, чтобы хоть немного подготовить его к длительному комфортному проживанию.

Две ночи, проведенные в лаборатории, мы жутко мерзли, но терпели, понимая, что немцы, рано или поздно, обязательно прочешут окрестности в поисках свидетелей произошедшего. А попадаться к ним в лапы нам не стоило.

Поэтому мамашка старалась всеми способами прогреть убежище, а Акулинка всё это время дежурила на чердаке, чтобы не пропустить появление фашистов в нашей Ведьминой балке.

Она и не знала, что мой ручной злыдень, бегает вокруг выселок на куда большем расстоянии, чем она сможет рассмотреть с крыши. Но сообщать обю этом я не спешил – пусть делом будет занята.

Моё состояние всё еще оставляло желать лучшего – сказались два ранения, и получение менее, чем за одни сутки сразу двух вед. По словам Глафиры Митрофановны, такой рост – это вообще нечто невообразимое! Я реально мог в любой момент откинуть копыта от передозировки собранной силы. Да и мой организм оказался абсолютно к этому не готов.

Хотя, моё хиленькое тело оказалось не готово даже к простеньким физическим нагрузкам, не говоря уже обо всём остальном. Я даже еще не успел им заняться, как оказался на «больничной» койке с пулевым ранением, большой потерей крови и, в связи с этим, в полном упадке сил, продолжающемся вот уже два дня. Я едва волочил ноги, едва-едва умудряясь дотянуть до уличного туалета. Ходить в ведро, как предлагала Глафира, я не соглашался.