Товарищ "Чума"#2

Причем погибает не в бою, а, простите мне резкое высказывание, мой рейхсфюрер, просто обосравшись до смерти кровавым поносом!

- Я читал официальную докладную карантинной службы, - произнес Гиммлер, - специалисты утверждают, что это какая-то особо тяжелая форма дизентерии.

- Дизентерия которая убила пару сотен наших солдат за несколько часов? Я глубоко сомневаюсь, что такая форма болезни вообще существует! К тому же, по моим сведениям, в телах умерших не найдено никаких возбудителей дизентерии. Присутствует лишь обычный набор микрофлоры желудка и кишечника… Никаких болезнетворный микробов в них нет! Как нет и никаких видимых отравляющих веществ! Никаких химических веществ и ядов не обнаружено! – Левин распалялся всё больше и больше.

- Вы уверены? А как же тогда быть с медицинским заключением? – Прищурился Генрих.

- Заключение – фальшивка! От первой и до последней буквы! У меня хорошие осведомители в карантинной службе, - поделился секретом оберштурмбаннфюрер. – Им нечего было написать, вот и прикрылись «тяжелой формой несуществующей дизентерии», да еще и жопы своему начальству прикрыли.

И если бы не случайность, произошедшая с унтерштурмфюрером[7] Хубертусом, а точнее с его другом - обер-лейтенантом Хельмутом Штольцем…

- Это не тот ли обер-лейтенант, что остался в живых? – спросил Гиммлер, которому озвученная Левином фамилия показалась знакомой.

- У вас отличная память, Генрих! – Лизнул жопу начальству оберштурмбаннфюрер. – Это он. Ему повезло – в ночь трагедии он отсутствовал в части, направившись по приказу командира роты в штаб округа.

Там слишком тянули с отправкой в Тарасоффку основных сил ягдкоманды…

- Да-да, я это тоже читал в основной версии произошедшего, - согласно кивнул рейхсфюрер. – Проклятые партизаны!

- Так вот… - Левин поднялся на ноги, подошел к большому несгораемому сейфу и, погремев ключами, распахнул толстую дверь. – Штольц обнаружил это в непосредственной близости от расположения штаба гарнизона…

На стол перед рейхсфюрером легла деревянная коробка, похожая на те, в которых хранят дорогие сигары.

Профессор откинул крышку, демонстрируя Гиммлеру её содержимое. На подложке из белоснежной ваты в коробке лежала сморщенная сухая человеческая рука с обугленными кончиками пальцев. Запах прогорклого горелого жира мгновенно заполнил кабинет профессора.

- Простите, Генрих, но от запаха избавиться так и не удалось… - виновато произнес Рудольф.

- Ерунда! – возбужденно произнес рейхсфюрер, пожирая глазами содержимое коробки.