Фельдшер

Бросил вещи в стиралку и оставил стирать, а сам пошел за машиной.

Подъезжая к Клину, созвонился с Мариной Николаевной Ивановой, чему она была несказанно рада и сказала, что встретит. Она действительно встретила у здания полиции. Чуть полноватая женщина, одетая в тусклого вида серую юбку до колен, белую блузку и такой же безликий серый пиджак, выглядела усталой. Мне даже показалось, что она не особо рассчитывает, что я заберу сестру.

Нам с ней выделили в полиции комнату и я, положив на стол свои документы, включая паспорт, который забрал сегодня из МФЦ, покосился на черную краску, лежащую на столе.

Явно для отпечатков. Мебель была намертво прикручена к полу и я обвел комнату взглядом. Мне не нравился гнилостный, затхлый запах подвала и я пытался понять то ли это запах самой комнаты, то ли у соцработницы рак.

- Просто замечательно, Олег Сергеевич. Медработник. Москвич, - она отложила документы и, вздохнув, посмотрела на меня тяжелым взглядом, словно готовилась к признанию. - Ваша сестра… Алиса очень… очень рано повзрослела.

Ага, значит Алиса. Я не смог сдержать улыбку. Все же, мне хотелось увидеть единственного родного человека, который, пока еще, ничего мне плохого не сделал.

- Вы же в курсе, наверное, что ваши родители злоупотребляли алкоголем? - осторожно спросила она и, получив мой кивок, продолжила. - Социальная служба год билась над лишением их родительских прав, но Алисе удавалось сбегать от нас и от полиции. Девочка год не посещает школу… впрочем, учителя и директор вздохнули с облегчением, потому что ее поведение…

Повисла тишина, пока Иванова пыталась подобрать не матное слово.

-… в высшей степени распущенное. Обычно мы не отдаем таких взрослых детей молодым опекунам. Особенно мужчинам. Но вы ее родной брат. Одна кровь. Я ей не говорила о вас, потому что, сами понимаете, после всего того, что я расскажу, у вас может пропасть желание брать над ней опеку, - она поморщилась, - но я обязана предупредить вас о множестве жалоб на нее от учителей, учеников и их родителей.

О, якобы, ее интимных предложениях за оплату.

- Занятии проституцией, - подсказываю я ей и она кивает, выжидающе глядя на меня. - А также о многочисленных драках и кражах. Так как свидетелей краж и доказательств не было, мы не имеем права что-либо предпринимать в уголовном направлении. Но заявления были и в них указывалось ее имя. И последнее… многие родители ребят жаловались, что она продавала их детям наркотики.