Фельдшер

Хотя… может быть и представляешь. Если мне это содрали только с лица и шеи, то вы с себя, женщины, ноги и подмышки срываете. А для бикини так вообще между ног надо рвать? Боже, лучше даже не представлять это. У меня от это мысли мурашки. Неужели все женщины такие мазохистки? Лично я не готов еще раз проходить через это. Что там сказала та женщина про бороду? Какая-то эпиляция… надо погуглить. Не хочу снова с этой липкой хренью связываться. Да и без бритья морда лица лучше выглядит: не шелушится и нет вечного дерматита.

- Ага, - мрачно подтверждаю и дверь открывается, впуская нас. Когда зашли, я понял почему была задержка: вся толпа дневной смены, вместе с врачами сейчас качали моего вкусного егеря. Какая знакомая ситуация.

Иду в раздевалку, на ходу доставая телефон и набирая Голицыну. После пары гудков она все же взяла трубку:

- Что, уже соскучился? - насмешливо интересуется она.

- Сейчас егеря качают всей толпой, - бросаю на пол рюкзак и открываю свой шкафчик. - Лебедева та, которую мы сплавили в кардио в итоге умерла.

И этот тоже… того? Может, ты знаешь в чем там дело, кроме того, что все они прошли через Макаренко?

- Ну-у, обычно, я проверяла все его назначения сама, а потом распечатывала и подклеивала к картам, но… - она замолчала и я продолжил:

- Но в свете того, что вы поругались, ты перестала это делать, так? Он в курсе? - снимаю штаны.

- Поверь, Олег, он все прекрасно знает, но считает себя выше правил. И в наши дрязги лучше не лезь, иначе Макаренко может это посчитать… личным? - она вздохнула.

- Что там за шорохи у тебя?

- Раздеваюсь.

- О-о, - протянула она и я тут же попрощался, не став дожидаться ее комментариев:

- В общем понял, спасибо.

Отключаю телефон и переодеваюсь. Выхожу к тому моменту, когда больного все же завели и сейчас решали отправить его в кардиоблок или нет.

Не лезть, значит, да? И в каком плане Макаренко может это посчитать личным? Что ему доложат, что мы с Голицыной якобы спим? Или тут нечто большее? Почему он не пишет сам назначения? И как понять ее: «Считает себя выше правил»?

Старшая, под шумок, уже стояла у входной двери собранная и, увидев меня, кивнула.

Я кивнул в ответ. Две другие дневные медсестры завидев меня, тоже быстро убежали переодеваться, а я встал рядом с моим егерем, слушая спор Крылова, заведующего и Дорожина. Заведующий боялся, что в кардиоблоке егеря убьют, как Лебедеву, Дорожин и Крылов категорически не хотели оставлять клиническую смерть в отделении без обследования кардиологов.