Фельдшер

Ее может встретить отец, муж и даже отряд охраны этого элитного дачного поселка, но просит меня? Зачем? Задней мыслью понимаю, что возможно, это такой тонкий намек на интим, но с Голицыной ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Ладно, провожу ее, а потом дойду до Одинцово и оттуда уже на электричке.

- Провожу, - одеваю рюкзак на одно плечо и закрываю шкафчик.

- Хах, - она делает шаг ко мне, прижимая к моему шкафчику. - Да ты прям принц на белом коне…

Я? Принц?

Она целует меня, снова вынуждая меня начать мозговой штурм в поисках ответа: зачем ей это надо.

Даже в очень далекой перспективе, с Олега Кошкина, фельдшера «скорой помощи» и медбрата - она ничего получить не может. И нечего взять. Иными словами, в данном случае, это я нищая «Золушка».

Но я все равно жадно отвечаю на ее поцелуй. Потому, что она безумно красива и потому, что она та, кто каждый божий раз умело раздраконивает все внутри меня. А еще она потрясающе целуется.

Еле удерживаюсь, чтобы не впиться в ее тонкую шею зубами. Даже бывших я так не хотел, как ее.

Моя больная фантазия.

Тесню ее к шкафчикам напротив, прижимая к ним ее и забираюсь дрожащими от предвкушения руками ей под форму, ощущая нежную кожу. Меня накрывает осознанием, что я сейчас хочу сделать и что она точно не против.

Дверь шкафчика издает противный скрип и лязг, но мне все равно. Голицына обнимает меня за шею и я готов заняться сексом с ней прямо здесь и сейчас, приспуская с нее штаны. Особенно меня успокаивает мысль, что тут нет камер.

- Кто здесь? - раздается басовитый голос Верочки и мы с Голицыной замираем, глядя друг на друга.

- Это я, Вер, - говорит Голицына, резко отстраняя меня и поправляя на себе форму. - Услышала странный звук и зашла.

Голицына выходит, оставляя меня здесь и я, сняв с себя рюкзак, достаю из него пару пробирок с кровью, вливая их в себя.

Фух, пронесло!

Убираю пустые пробирки обратно в рюкзак и иду к двери. Я же знаю, что ты накажешь Верочку. Найдешь ей работы на всю, мать ее, ночь. Дверь приоткрывается и я вижу светловолосую голову Голицыной:

- Выметайся.

Я послушно выхожу, прикрывая пах рюкзаком и быстро иду на выход из отделения. Ждать Голицыну решил на улице, возле ее «бмв». На территории больницы ей все равно ничего не угрожает.

Мамедов все еще говорит по телефону и я прислушиваюсь, встав у двери.

- Брат, не надо убивать эту женщину. Просто надо проучить, испугать… - он перешел на иностранный язык и его голос стал умоляющим. Я тихо отошел от двери за угол и пошел на стоянку.