Амарант

Парень корчился перед ним на полу, сжимая голову с такой силой, будто страдал от жуткого похмелья. Амарант поднял пистолет и направил его на Данте, с трудом сдерживаясь, чтобы не нажать на спусковой крючок.

– Ты ответишь за ее убийство, – прошипел он, подходя ближе. – И твоя смерть будет далеко не легкой.

Смертельная боль

Вспышка.

Боль. Яркая, ослепляющая боль.

Больше Данте не пытался открыть глаза.

Там, в квартире Розалины, человек в черном ослепил его. Это все, что он помнил.

Боль пульсировала в висках, нарастая с каждой минутой.

Совсем скоро она станет невыносимой. Пока этого не произошло, нужно найти воду.

Данте попытался встать и не без удивления понял, что не может этого сделать. Он с трудом открыл глаза, щурясь от яркого света. Руки оказались связанными за спиной, ноги опутывала тонкая проволока, врезаясь в кожу даже сквозь джинсы. Все попытки ослабить путы ни к чему не привели – чем сильнее он тянул, тем туже затягивались петли. Наконец он сдался.

Солнце било сквозь выбитые окна, сверкало на осколках.

Обшарпанные стены выглядели так, словно вот-вот рухнут. Дверной проем зиял пустотой. Хотя Данте и сидел в тени, но не мог не отметить, что жара просто невыносима. Снова выглянуло солнце, и, черт побери, как оно некстати!

Хуже всего то, что через пару часов палящие лучи доберутся до него. Нужно убраться отсюда, пока боль не свела с ума.

Легче подумать, чем сделать.

Человек в черном хорошо его спеленал. При малейшем движении проволока вгрызалась в ноги, веревка резала запястья.

Данте не мог сдвинуться ни на сантиметр, голова принималась вопить от боли. Оставалось только сидеть и ждать, пока кто-нибудь не придет и не освободит. Слишком поздно до него дошло, что никто не знает, куда он отправился. О Розалине знали только Данте и Джеймс Дин.

Боль все нарастала. Постепенно, накатывая, словно цунами, захлестывала, накрывала, не давая вынырнуть на поверхность. Виски сжимали стальные тиски, в затылок ввинчивалось раскаленное сверло. Данте зажмурился и опустил голову как можно ниже, чтобы солнечный свет не проникал сквозь веки.

Это мало помогало, но теперь по крайней мере Данте мог подумать.

Если бы его хотели убить, он был бы уже мертв. Не может фантазия этого странного человека быть столь изощренной, чтобы оставить его умирать на свету. Да и откуда ему знать, что это способно убить Данте? Скорее всего, человек в черном хочет знать, что произошло с Розалиной. Что ж, тут Данте ему не помощник.