Хранители города. Сети преданности

Больше меня не запрут в фарах! Снова ждать дождь, чтобы выйти? Не-а. Только попробуйте подойти! Я думала, ты нормальный, — это уже мне, — А ты с ними заодно!

Огонёк замигала: то оранжевым, то снова красным, будто через силу, чтобы доказать Подбегайло: у неё получается.

— Ладно, не горячись, — Подбегайло сделал шаг к девочке.

Похоже, он сам был не рад, что перестарался.

— Не подходи, — взвизгнула Огонёк. — Только тронь, пожалеешь!

От неё сыпались искры. Волосы тянулись к нам прядями-змеями и, казалось, хотели задушить.

Её тело ослепляло всё более яркими всполохами, свечение распространялось всё дальше. Вспышки переросли дамбу…

Подбегайло попятился. Мне тоже стало страшно. Не знаю, кто из нас первым рванул назад. На бегу я обратил внимание, что люди останавливают машины перед переправой, достают телефоны, снимают видео. Слышались голоса:

— Это электричество. Это сто процентов электричество.

— Как странно горит…

— Оно не горит. Это короткое замыкание.

Жители города заметили Огонёк.

Этого ещё не хватало! Может, обойдётся? Примут её за технологическую аварию на ГЭС? Я оглянулся. На другом берегу молния ударила в радиоантенну на горе Отважной. Красная фигурка скрылась в габаритном огне. Отсюда её движение казалось случайным отсветом. Никто, кроме меня, не распознал бы в нём девочку.

На собрании хранителей города нам с Подбегайло досталось за всё. За пьяного, за короткое замыкание и за фиолетовый тополь. Хотя пьяницу мы столкнули со столбом, как раз чтобы убрать странный цвет дерева!

— Идиоты, вы могли бы выйти с плакатом: «Духи существуют», — орал Татищев.

— И прогуляться по главной улице. Вы же этого добивались? Чтобы люди о нас узнали?

— Если люди узнают о хранителях, никто человеком больше быть не захочет. А памятников на всех не хватит, — ржал над нами конь Татищева, Буцефал.

Конечно, на самом деле у города есть причины скрывать от людей существование чудес, гораздо более глубокие… Становилось стыдно, когда я вспоминал о них.

— Как же вы не уберегли доченьку? — рвал на себе волосы Феликс, папа Огонёк.

— Я вёл себя как посол. Так уговаривал девочку вернуться! — оправдывался Подбегайло. — Будто она княгиня какая-то…

— Да, в этот раз мы её упустили, но я знаю, где искать, — я пытался восстановить доброе имя следопыта.

— Себя хвалить каждый может. Лучше бы работали так же, как языками ворочаете, — Татищев не давал поблажки.

— Видели бы вы, как быстро Костя её выследил, — сменил тактику заяц.