Артефактор. Книга 5. Маяк надежды

И неудивительно, чудо как хороши!

Я опустил стекла и позволил ветру трепать прическу, пока мчался по кольцевой дороге. Залив сверкал, вопили чайки, соленый воздух будоражил, а сама дорога казалась ведущей прямо в море.

В какой-то момент водная гладь оказалась повсюду.

Я вспомнил, как увидел эту бескрайнюю ширь впервые. Погода тогда была совсем другой. Залив казался черным, над ним нависали свинцовые тучи, а ледяной ветер лютовал, срывая головные уборы.

Царская свита ежилась от холода и роптала, а Петр улыбался, смотря невидящим взором далеко за горизонт.

Он словно видел тогда всё, что я видел сейчас. Потом повернулся ко мне и сказал лишь одно. «Приступим». И началась одна из моих жизней.

Вызов, достойный великого человека. И у нас получилось.

Панцирь Кронштадта, усыпанный домами и исчерченный улицами, выдавался на запад мысом, где и находился маяк.

Место это было тут изначально. Скалы, возвышающиеся над водой, острые и неприступные. Маленький кусочек сопротивления мощи моря.

Ставший чем-то вроде якоря для острова-артефакта.

И за границей невысокого обрыва казалось не было ничего, кроме воды. Линия горизонта была нечеткой, сливаясь с небом. Словно стоишь перед лазурным космосом. Я мог представить, сколько времени адмирал проводил на берегу, поражаясь и наслаждаясь этой картиной. Было что-то в этом пленительное.

Я остановился неподалеку и прогулялся до края морского аванпоста по тропинке.

Территория возле маяка и пристроенного к нему домика однозначно демонстрировала работу хорошего природника.

В таком месте вырастить сад мог только маг. И весьма упорный, надо признать.

Помимо яблонь, вишен и какой-то экзотики вроде персиков, нашелся и огород с махровыми листьями помидоров и плетьми огурцов. Был тут и хлев. Невысокий сарай стоял под прикрытием скалы и оттуда доносилось требовательное блеяние коз. Из будки выскочила огромная лохматая собака и с приветственным лаем подбежала ко мне.

Я погладил улыбчивого пса и поднялся по ступеням, высеченным в камне.

Задрал голову, осматривая маяк. Монументальное строение, хоть следы времени были заметны по трещинам, но выглядело здание надежно. Узкие окошки спиралью уходили наверх, обозначая изгибы лестницы. И там, в высоте, сиял вечный путеводный свет.

Уже не вечный, но с этим я разберусь.

Дом смотрителя встретил меня распахнутыми дверьми и грохотом. Хозяин был внутри и что-то готовил, негромко ругаясь на непослушную посуду.