Сын Неба

Мы поразвлекли её ещё немного, но вскоре девочка начала отчаянно зевать. И мы оставили её на попечение сиделки.

Отойдя так, чтобы нас точно не услышали, мы с братом переглянулись.

— Скажи, что это мне одному показалось, — почти жалобно произнёс Ван.

Близкое общение с богами заставило научиться видеть и чувствовать малейшие отличительные черты божественных сущностей. Мы, как инфернальные псы, отличаем их по ментальному запаху.

Сжав ладонями виски, я подавил стон отчаянья. Вздохнул.

— Знаешь, кем я себя сейчас ощутил? — повернулся к брату.

— Коллекционером. Коллекционером изувеченных, бессильных, избитых богов.

— Значит, не показалось.

Я помолчал. Спросил не о том, о чём хотелось:

— Все наши здесь?

— Ага, — кивнул брат.

— Жесть какая, мы ж всё разнесём...

— Есть такая опасность, — согласился брат.

Голова снова начинала болеть.

— Перенапряг словил? — Ван заметил, как я потираю висок костяшками пальцев.

— Ещё какой. Настолько вложился в этого альтернативно разумного, что сам чуть не сдох.

А близнецы ещё добычу припёрли, и мне надо пойти его прирезать.

— Давай я сам Женю пристрелю, делов-то, — пожал плечами светлый.

Ну уж нет. Снова палачом ты не будешь. Одно дело убить в бою, совсем другое — казнить приговорённого.

— Он суд просил. Надо хоть формальность соблюсти. Так что завтра. И пока мне надо восстановить силы. От прочтения ещё одного разума за сегодняшний день у меня мозг взорвётся. Таэш у близнецов?

— Где ж ещё, — кривая усмешка половиной рта.

Это хорошо.

А мне надо подумать и поспать. Неплохо бы ещё и поесть. Домой хочу...

Проснулся я рано. Мы с отцом вчера молча свалили домой. Я, Ван и папа. Предупредил только Кису, чтобы звонила, если понадоблюсь.

Утренний душ не заставил меня окончательно пробудиться. Мне просто не хотелось...

Высушив волосы, добыл из стола заначку резинок. Теперь надо перебинтоваться, выпить обезболивающее, потом найти целые и не в тряпку затасканные джинсы с футболкой. Да ещё и чтобы малы не были. Позвонив в ателье, которое шило для меня последний год, заказал у сонного мастера два десятка комплектов повседневной одежды.

Я могу позвонить им хоть ночью, мне ответят и не пошлют лесом.

Рана снова болела так, что я вытащил из аптечки самые сильные обезболивающие.

Завтрак в компании отца и брата прошёл в молчании. Каждый думал о своём.

— Ну что, поехали? — предложил отец, едва окончив трапезу.

Я взглянул на часы. Почти восемь утра.

— Пора, — вздохнув, произнёс я.