Сын Неба

У меня не возникло и мысли о том, чтобы поприветствовать её как богиню, упасть на колено, ощутить страх. Ничего такого, что я почувствовал, впервые увидев Таэш. Кажется, я уже привык к живым богам. И боги, временами, даже более бессильны, чем я сам.

— Я знал, — улыбнувшись, ответил я. — Не был уверен. Но я знал, Киса.

Юля опустила голову. Снова вытерла лицо ладонями. Я со вздохом обнял её. Сколько же вокруг меня несчастных, побитых и потерянных богов?

— Ещё одна смерть — и всё, — сказала она почти спокойно.

— Мой запас иссякнет.

— Ну, это ты преувеличиваешь, — бодро отозвался я. — Я ведь призвал Ночь и сил тебе должно было прибыть.

Юля приподняла голову, кисло улыбнулась и ответила:

— Это я отзывалась каждый раз на каждый призыв. То, что пришло — у меня и так уже было.

— Ничего, Кис. Прорвёмся, — пообещал я.

Так мы и просидели с ней до рассвета. Я спрашивал, а она рассказывала, что помнит. В этом мире Ночь предали её собственные адепты. И случилось это безумное количество лет назад — больше тридцати тысяч.

Точнее Киса не помнит, многие сотни лет сливаются в одно пятно. И это было только первое предательство.

Ей удалось выжить, часть адептов осталась ей верна и скрывала божество от врагов. Меру сменила несколько имён, оставаясь живой богиней разных религий. А около семи тысяч, плюс-минус сотня веков, лет назад её нашли первые предатели. Жрецы Ночи пленили и съели собственную богиню. Просто сожрали. Отрезали куски от неё живой и там жеели. Тогда Меру не могла даже представить, что таквозможно.

И за последующие столетия они находили её ещё ребёнком и не раз повторяли ритуальное пожирание плоти Ночи.

Я только представил себе это... И меня рывком бросило в первую стадию трансформации. Ненавижу... ненавижу этих тварей! Даже инферналы так не поступают! Разве что... хаоситы.

— У некоторых религий есть ритуальное поедание плоти своего бога, — говорила возрождённая Меру. — Они едят хлеб и пьют вино, называя это плотью и кровью бога. Этот ритуал не на пустом месте появился.

..

В этом мире не было тёмных. Некому было её защитить.

Так же, как некому оказалось защитить местное воплощение света и жизни. И её съели. Точно так же, как Меру. Сола, безвинное дитя, божество, не знавшее жестокости, сошла с ума после тысячекратного повторения этого кошмара.

— Только последние пару веков здесь стало свободней, — тихонько закончила свой рассказ Киса, не отрывая взгляда от рассветных бликов на мелких волнах.