Сын Неба

Маньяки общались только со своей матерью, и то не часто. Интересно, как в этом плане обстоят дела у самой маленькой из нас — Герды?

Я очень сильно надеюсь, что моя власть никогда не потребует применения в полную силу. Надеюсь. Но знаю, что мои надежды тщетны. Остаётся мне лишь вернуться к самым близким и разделить их общество.

Каждый из присутствующих «узнал» Меру. Каждый тёмный чувствует свою богиню — это у нас в крови. Но... В моём семействе к богам относились без трепета и преклонения все без исключения. С теплотой и заботой к своим богам, с агрессивным презрением — к врагам.

Особенно забавно было увидеть лицо Шона, когда он осознал, кто такая Киса на самом деле. Он чувствовал себя удивительно неловко, но Меру лишь хохотала и безобидно шутила. Так что скоро брат пришёл в себя. «Влюбиться в богиню, вот идиот!» — легко читал я в глазах Шона. Ну, в этом мы с тобой похожи, братишка.

Очное знакомство тяжелораненой на всю голову будущей Тени с моим семейством прошло довольно весело. Сказать, что Райн офигел от концентрации императорской крови на кубометр пространства — ничего не сказать.

Я уже понял, что всё он обо мне знает. Иначе не вёл бы себя как дебил. Бабушка Дарина быстро отогнала от «несчастного мальчика» всех любопытных и сочувствующих, утащила его куда-то. Явно лечить собралась. Да я и не против ни разу, быстрее на ноги встанет. Мимоходом, буквально за десять минут, бабушка сняла швы с моего лба и поставила мягкие скобы, снова заклеив пластырем, только теперь уже маскирующимся под цвет моей кожи.

Я наблюдал за всем будто немного со стороны. Новым, незнакомым ранее, иным взглядом. Изучал сам себя и окружающее. И решительно всё было теперь другим. Точнее, не так. Всё было прежним, просто теперь я понимал иначе. Мир изменился только лишь для меня одного.

Под утро мы втроём сидели на смотрели на рассвет. Я, Киса, и между нами — Ван. Молчали, долго-долго глядя в небо.

— Возьмите меня с собой, — выдавил Ван. — Я ведь знаю, что вы сегодня же свалите...

— Мы за тобой приехали, — Киса легко ладошкой коснулась плеча Вана.

Я молчал, не глядя на брата. Он знал — если я откажу, даже Киса ничего не сможет сделать. Будь она хоть сто раз божеством, меня не заставить. А ещё он ненавидел просить. Просить и извиняться.

Повернувшись, я поглядел прямо в золотые глаза. Действительно, он на редкость нестабилен. Криво улыбнувшись, я ответил:

— Куда ж ты от нас денешься, брат? Надо только подобрать тебе байк...

— Я папин возьму, — тут же ответил Ван.