По зову памяти былой

Пройдя по главной улице, Долоре свернул во дворы, где за гаражами находилось кладбище, ограждённое старыми высохшими деревьями, ветви которых образовывали своего рода колючую неприступную ограду, прячущую могилы от лишних глаз.

Скромный и тихий храм тоски и скорби в Тихе обладал особой атмосферой: от него веяло ветхостью, и сам он под сенью тяжёлых стволов и крон являл собой как бы другой мир, в котором было место только печали и молчанию. Когда-то Эдвину нравилось здесь гулять, рассматривать старейшие в их городке могилы, среди которых находились и захоронения двухсотлетней давности: они всегда выделялись особой неухоженностью, поросшие травой, засыпанные старой листвой, откуда проглядывался обветшавший букетик искусственных цветов.

Интерес всегда представляли надгробия: иногда попадались обычные и скучные деревянные, без фотографии и почти нечитаемыми надписями, другие – железные, с чёрно-белым изображением покойного и небольшой табличкой с именем и датой, третьи новее – гранитные, все как один.

Вторые порой завораживали: помнится, у одной дамы памятник был обрамлён железным венком с выцветшими розами, у малышки рядом с ней – небольшой ангелочек, когда-то печально взиравший на тех, кто пришёл навестить её. Эдвин позволил себе остановить ненадолго свой взгляд на них, после чего продолжил свой путь. Кладбище сегодня не казалось таким пугающим и мрачным за счёт пробивавшихся сквозь листвяную крышу лучиков солнца, но тянущее чувство внутри не давало Долоре хоть на секунду спокойно выдохнуть и забыться. Вдали виднелись яркие венки рядом с совершенно новой, свежей могилой, создавая контраст с чёрной толпой вокруг. Ждали только его одного – понял Эдвин, поспешив присоединиться.

Впервые за шесть лет почти вся компания, за исключением Франца, была в сборе: первой Эдвину встретилась осунувшаяся и нервная Эрна: чёрные круги очерчивали её влажные серые глаза, а бледные пальцы теребили подол платья. Иногда девушка в своей привычной манере вздрагивала, испуганно озираясь по сторонам.

В её тени сидел на скамейке Анхель с красным заплаканным лицом, постоянно шмыгая носом и утирая слёзы. Рядом – родители, старшая сестра.

Иссохшая фигура отца, немая и блёклая тень, нависала над надгробием. Жадно глотала ртом воздух миссис Твайс, уставшая от рыданий настолько, что было тяжело дышать. Поодаль женщина прижимала к себе крохотную фигурку в чёрном.

Хеди, как успел заметить Эдвин, ничуть не изменилась.