По зову памяти былой

Давай… Давай хотя бы попытаемся что-то сделать?

– Ладно, хорошо. Я дам тебе шанс. Расскажу, что вспомню. Джереон ко всем с такими вопросами ходить повадился: к Анхелю (тот испуганный мне потом звонил, мол, что случилось), к Эрне, к Францу перед его отъездом. Ну, Эрна-то тебе об этом говорила, наверное. Только это не всё: он к Уэнделлу частенько захаживал, звонил. Выпивал иногда. А как видел или слышал, что мы с малой вернулись, сразу трубку бросал. В комнате запираться начал, ящик завёл с замком.

Я бы показала, что там, но ключа у меня нет, а где искать – ума не приложу. Самой интересно. Такая вот история: живёшь с человеком восемь лет, чтобы он потом такую ерунду творить начал.

– А где живёт этот мистер Уэнделл? Поговорить с ним хочу очень, но не знаю, где его искать, – Долоре нахмурился и с надеждой поднял взгляд на Хеди. Корбл Уэнделл вызывал слишком много вопросов, а ответов – кот наплакал. Появлялся из ниоткуда, а затем так же исчезал, оставляя лишь какие-то совсем прозрачные намёки.

И ведь он наверняка что-то знал, но что именно – неизвестно.

– Да кто ж его поймёт? Адреса точного я тебе не скажу, да и вообще вряд ли хоть кто-то сделает это. Живёт он не то в отеле, не то в съёмной квартире, не то в частном доме. В какой части города – тоже вопрос. Корбл никогда мне не нравился: всё обо всех знает, а о нём самом – никто. Никто, кроме Джера, и тот умер. Но стоит отдать ему должное: он помогать обещал, чем сможет, а Каиска и рада: любит она его очень.

И чего ему от Джера надо было? – Хеди потушила вторую сигарету и уже была готова выудить третью, как вдруг её внимание привлёк звук закрывающейся двери в квартиру. Пробурчав себе под нос что-то не очень хорошее, вдова отправилась за дочерью. Эдвин посмотрел на пол: там одиноко лежал свёрнутый клочок бумаги, разворот которого таил всего одну-единственную фразу: «Ключи у дяди Корбла».

Глава 7.

Уроборос

Настало время поближе познакомиться и с самим господином Эдвином Долоре. То был молодой человек двадцати четырёх лет от роду, уехавший из родного маленького Тихе сразу же по окончании школы. Жизнь, обычно благосклонная к нему, забросила его на другой конец их большой страны – в город палящего солнца, шумного моря и сосредоточения многих творческих личностей – Арденн, где он обосновался в местной Академии Художеств.