По зову памяти былой

Сам же Эдвин мечтал стать талантливым и известным живописцем, в связи с чем отдавал себя и свои переживания полностью именно этому занятию, позволяя себе на несколько часов забыть даже о наиболее сильных переживаниях. Они познакомились случайно, и ситуацию эту Долоре считал комичной: в тот день у его группы была, кажется, пленэрная практика, которая, по обыкновению, проводилась в Ботаническом саду, считавшемся главным достоянием города. Эдвин с повязанной на голове косынкой, одетый максимально легко, изнывал от жары.

Люди, имеющие с собой хотя бы бутылочку воды, виделись ему невероятными счастливцами, ведь сам он об этом позаботиться забыл.

Сосредоточиться на работе не получалось совсем: то жарко, то пить хочется, то люди раздражают – словом, под палящим солнцем работалось максимально плохо. Временами Долоре поглядывал на девушку, сидящую на скамейке в тени ярко-зелёного витиеватого заслона из лозы. Пухлые губы временами касались трубочки, и незнакомка с большим удовольствием потягивала холодный лимонад, о котором Эдвин мог только мечтать.

Тэсс находила забавным наблюдение за бедолагой, что тупил взгляд в холст каждый раз, когда уже она смотрела на него. В моменты, когда Эдвин встречался с лисьим взглядом красивых девичьих глаз, незнакомка шутливо ему подмигивала и улыбалась. Тэсс, в самом деле, еле сдерживалась, чтобы не засмеяться: настолько нерешительным и несчастным ей казался Долоре, постоянно отворачивавшийся к мольберту, изнывающий от жары и лишённый надежды даже на глоток воды. Будучи, однако, человеком сострадательным, она решила помочь.

И спустя пару невесомых шагов, Тэсс уже протягивала художнику стаканчик с лимонадом. «Если не брезгуешь» – колко заметила она, понимая, что другого выхода у Эдвина нет. Вся данная ему свыше брезгливость испарилась ровно в тот момент, когда пальцы коснулись холодной пластиковой поверхности. По смуглому лицу прошёлся едва уловимый румянец, и Долоре тут же окунулся в огромный поток благодарностей, адресованных незнакомке. Та смеялась, и в её глазах закрался хитрый огонёк. С той судьбоносной встречи они были неразлучны.

Эдвину казалось, что он в любви. Конечно, как и у всех пар, у них бывали и ссоры, потому как позднее оказалось, что нашли друг друга страшные ревнивцы. Эдвин не выносил присутствия её друзей-мужчин, особенно когда те касались её своими ручищами, злился, когда она уходила с ними одна, без него. Успокаивал себя художник тем, что, если его милая Тэсс постоянно возвращается к нему, она его любит.