По зову памяти былой

Над обоими мальчишками пугалом нависала миссис Лорелай Уэнделл – женщина небезызвестная в их городе: о её странноватых повадках раньше ходило огромное множество самых разных слухов. Внешним видом своим – а именно непонятными лохмотьями – она походила на классическую сумасшедшую. И здесь, на снимке, она была похожа не то на пугало, не то на шарнирную куклу, поставленную в неестественную позу. Внимательный и хитрый взгляд голубых глаз глядел прямо в объектив, словно цепляясь за смотрящего на неё человека. На той же странице запись, сделанная многим позже, и посвящённая этой странной и временами пугающей женщине.

«9 февраля 19** года.

Снова навещал миссис Уэнделл, и каждый раз от увиденного становится тяжело. Тяжело от того, в каком состоянии она пребывает большую часть времени. Очень грустно, ведь я частенько бывал у неё в гостях раньше, и она всегда была добра ко мне. Я навсегда запомню её как очень милого и гостеприимного человека, который всегда найдёт, чем угостить. Врачи говорят, что ей осталось совсем недолго жить, и это вгоняет в тоску как меня самого, так и Корбла.

Тётушка Лора очень ждёт его: зовёт его иногда, спрашивает, где он, просит меня позвонить ему. Я лишь киваю и обещаю, что обязательно сделаю это. Надеюсь, у него действительно получится скоро приехать сюда. Мне бы не хотелось, чтобы она умерла, не увидев его.

Надо видеть, каким худым и жутким стало её лицо, потому что тётушка Лора совсем ничего не ест – лишь пьёт воду или чай. До слёз жалко смотреть на совсем ослабшие руки, способные теперь держать разве что детскую кружку- непроливайку да какие-нибудь лёгкие и достаточно крупные по размерам предметы.

Ноги не двигаются совсем: я часто тру их, чтобы ей стало хоть чуточку легче. Они холодные зачастую, покрытые мелкой сыпью от появившегося раздражения, но шерстяные носки она снимать наотрез отказывается. Я предложил ей как-то – кричит, плачет, жалуется на холод. Её саму почти не видно под горой пледов и одеял, которыми её укрывал Корбл во время последнего визита в Тихе. Одна голова торчит. Иногда я сожалею о том, что согласился помочь: зрелище пугающее, ухода требуется всё больше и больше. И это я молчу про её психическое состояние.

Что касается его, то тут всё не менее жутко: состояние её очень переменчиво. То она в трезвом уме, вполне соображает, чего от неё хотят и кто к ней приходит. В такие моменты она мне даже нравится: улыбается мне, когда я прихожу, интересуется, как у меня дела, с десяток раз, правда, но это ничего.