По зову памяти былой

Оторвавшись от зеркала, глядя в которое он пытался уложить растрёпанные после сна волосы и рассматривал тёмную щетину на лице, он тотчас же ринулся в прихожую и открыл дверь.

Перед ним стоял худощавый парнишка. Лицо его было уж очень знакомым: такое же по-детски милое, с большими невинными тёмно-серыми глазами, едва заметным румянцем, мириадами веснушек и розовыми пухлыми губами. Подумать только! Паренёк почти не изменился: разве что появились выразительные скулы. Тёмно-рыжие волосы были аккуратно уложены, и Долоре не сдержал улыбки, вспоминая, какими непослушными, торчащими во все стороны они были когда-то давно.

Всё ещё не веря своим глазам, Эдвин крепко обнял его, и паренёк замер, однако вскоре тоже заключил старого друга в объятия.

– Поверить не могу: это и вправду ты, Анхель, – радостно похлопав друга по плечу начал Эдвин, – Ну и ну, столько лет не виделись! Ты так вырос! Я тебя и не узнал сначала.

– Я очень рад тебя видеть здесь, – парнишка улыбнулся, – Мать навещаешь? Это хорошо: ей, наверное, очень тебя не хватало.

Заходи ко мне сегодня: поговорим по душам, как раньше, помнишь? Ты надолго? Хочешь ли остальных навестить?

– Эй, не всё сразу, – Эдвин улыбнулся: Анхель, будучи самым младшим, всегда сходу задавал друзьям множество вопросов и становился невероятно оживлённым и эмоциональным, стоило встретиться с кем-то после долгой разлуки, – Я здесь на месяц-полтора точно и как раз собирался прийти к тебе. Ты даже не представляешь, как я по всем скучал, – он с ещё большей силой прижал парнишку к себе, – Когда я могу заглянуть в гости?

– Заходи после обеда: у меня ещё есть некоторые дела, – он глянул на подошедшую к ним мать Эдвина.

– Вот, Агата, всё как вы и просили: я только что был на рынке и всё купил, – парнишка глянул на госпожу Долоре, протягивая ей небольшую сумку, доверху набитую различными овощами. Та приветливо ему улыбнулась и поблагодарила, заодно спросив того о здоровье отца, отчего парень резко помрачнел, опустил по-детски виноватый взгляд в пол, да ответил, что прогнозы врачей весьма неутешительны. Решив на этом закончить столь неприятный для него разговор, Анхель сослался на известные только ему одному дела и ушёл.

Эдвин словно застыл и не закрывал дверь, глядя другу вслед, и переполняли его смешанные чувства: было и сочувствие, и недоумение, и обида за Анхеля.

Отца Анхеля он знал не понаслышке.