По зову памяти былой

Но у меня жена и ребёнок, которыми я очень дорожу и без которых не представляю свою жизнь.

Цикл занимает всё больше места в моих мыслях. Эти люди, которые являлись мне на гипнотерапии, никак не могут оставить меня в покое. Они зовут и просят разорвать этот порочный круг, но я совсем не знаю, как это сделать. Эти люди, которые являлись мне на гипнотерапии, никак не могут оставить меня в покое. Они зовут и просят разорвать этот порочный круг, но я совсем не знаю, как это сделать. Иногда мне начинает казаться, что я схожу с ума.

У меня ужасно болит голова от постоянных кошмаров и мыслей, и если с доктором мы ещё как-то справлялись с этим, то теперь я ума ни приложу, что делать дальше. Мистер Тот посоветовал почаще проговаривать всё то, что меня беспокоит, тем людям, которым я могу довериться. Рассказывать о своих чувствах и проблемах и не бросаться помогать каждому встречному. На одном из сеансов мы обозначили это как синдром спасателя и уже было начали разбираться с тем, откуда он идёт, но не успели, к величайшему сожалению.

Но пока что у меня, кажется, даже есть силы попробовать начать всё сначала и исправить ситуацию. Надеюсь, всё получится».

Происходящее с Джером настораживало, и вместе с тем расстраивал тот факт, что он так и не нашёл, с кем поделиться своими переживаниями. Но неужели ни к кому из них у него не было доверия? Неужели никто не виделся ему достаточно надёжным и близким? Но разве их Джереон мог быть подобного мнения о своих друзьях и родственниках? Вина, с лёгкой руки Эдвина, вновь оказалась на Корбле.

Наверняка этот поганец внушил ему что-то ещё, раз уж смог затянуть в секту, убеждения которой стоили Твайсу как минимум спокойствия и рассудка. Не менее сомнительным и опасным выглядел в этой ситуации и таинственный доктор Тот, в клинике которого Долоре отказали по столь странной причине. «Ваше место уже занято» – сказала ему администратор, и значение этих слов оставалось загадкой.

«29 мая, 19**

Мне плохо. Мне очень плохо: я едва заставляю себя встать и заниматься привычными прежде делами.

Господи, да что теперь не так? Почему беды и усталость просто не могут оставить меня в покое? По утрам тело моё кажется мне не то, что тяжёлым, а неподъёмным, намертво примагниченным к кровати. Я с большим трудом даже просто открываю глаза. Хеди это не нравится, и, чтобы поторопить меня, она бесцеремонно включает свет. К тому же её легко завести, и моя медлительность её явно раздражает.