Третья сила

Но нет, вот сидит и смотрит вдаль, как бы сказали уже в прямом смысле слова – ждет с моря погоды, и ведь создается такое впечатление. Давненько наблюдает, пожалуй, с давних пор его появлений, когда отец поведал об этом месте, нарочно или нет – неважно. Однако лишь стоило ему обернуться, как взгляд тут же исчезал, а поиски неизвестного наблюдателя не приносили результатов – не мог найти или учуять. Была и растворилась в воздухе. Странно, если обратить внимание на поведение противника в иных ситуациях. Хотя, все возможно, не столь же они глупы, как может показаться первоначально.

Не стоит недооценивать.

Нет, уже перебор.

– Не надоело ещё наблюдать за мной? – немного поразмыслив насчет поведения, спросил сидящий на берегу и добавил, – Уважаемая.

Позади в кустарниках, плавно переходящих в лес, хрустнула ветка, чувство сверлящего взора пропало. Ему показалось что это “кто-то” ойкнула, именно ойкнула, потому как он попал в точку. Тогда давно, когда его начал преследовать этот взгляд, возможно, он бы нашёл причину столь интересного и тревожащего его явления, но тогда бы пришлось заметать следы побоища и поодаль прятать тело.

После такого всегда быть начеку, ведь его времяпрепровождение уже не будет столь тихим и спокойным, как сейчас. Но, похоже, сейчас обещается открыть нечто новое, хотя, может, нет, и его оставят в покое.

Место сомнению вот всегда находится, за что отец его частенько ругал, мол, никакое действие не должно подвергаться сомнению. Делаешь – делай, говоришь – говори и не морочь себе и другим головы прав или нет.

Ты поступишь и скажешь так, как считаешь нужным для себя и для других, если это важно. Если не знаешь чего – посоветуйся, спроси, за спрос в глаз не дают и язык не отрезают, но голова должна быть в таких делах, чтоб не наворотить дел выше крыши, а потом сидеть на Каторге, если иначе стал мыслить, хренов мыслитель. Дважды рационально подумай, но никогда не сомневайся, не смей сомневаться. Мда, как наказание – и где тут граница, чтобы понять, где сомневаться, а где просто подумать и взвесить все возможные потери и блага. Чёрт с ними.

Чуть поодаль в стороне зашумели кусты. Навострившийся слух улавливал каждый звук, и сейчас кто-то “тихо” пытался пройти через естественную поросль: хрустели тонкие ветки, шелестела под мягкой и осторожной поступью листья и достигало уха едва уловимое насупленное дыхание, с примесью легкой обиды, раздражением и любопытством, незыблемостью которой не позавидовали бы наверно скалы.