Третья сила

Ошалевший от подобного выпада, демон растерялся, чем девушка и воспользовалась, спрыгнув со стола, она направилась к двери лёгкой походкой, на ходу отбросив со лба прядь волос. Всё, что она хотела, она почти узнала. Пусть Астарот не пожелал делиться о том, что ему снилось, она имела представление о том, что его могло так напугать и что ему довелось пережить. В её силах либо помочь ему, либо оставить на произвол своенравной судьбы.

Придя в себя, демон настороженно смотрел ей вслед, и лишь она приоткрыла дверь, как неожиданно обернулась к нему.

– Спасибо за угощение, а это, – она послала ему воздушный поцелуй, – вспоминай с горечью.

Едва скрывшись за дверью, она вновь заглянула в зал, глядя на настороженного демона, распустившего когти.

– Знаешь, когда ты в ярости, ты такой красавчик, – сказала Лилит, и, захлопнув дверь, разразилась громким смехом.

Взбесившись вновь от её слов, демон одним взмахом руки смел все со стола на пол и толчком опрокинул его. С грохотом перекатившись по залу, стол застыл у стенки, сорвав три гобелена и подмяв под себя кресло.

Плюхнувшись в натужно заскрипевшее кресло, демон, наконец, обратил внимание, что в зале помимо него стоит ещё и черт, который застыл подобно изваянию, боясь пошевелиться и обратить на себя гнев господина.

– Убрать! Живо! – рыкнул демон, и слуга тут же испарился с глаз долой.

Как кинжал в сердце запали её слова. Нет, огнем не выжечь их, только кровью и отупением от ярости. Но кому теперь что докажешь, правда она есть правда, пришло его время ответить за все его деяния и получить по заслугам.

Астарот метался из одного угла в другой в мыслях, бился головой о стены, царапал лицо, рвал когтями плоть и пожирал её, катался по полу в диком припадке, рвал и метал. Кого только, если он один в пустом зале сидит в кресле, заставляя себя успокоиться, но тут же вновь распаляя себя, вонзая когти в подлокотники и оставляя глубокие борозды. Не считать же ровней двух мелких отпрысков бесенят, спешно убирающих сметенные со стола в пылу ярости подносы со съедобной снедью.

Постепенно придя в себя, он уже не думал ни о чём. Казалось бы, его дальнейшая жизнь была предопределена некой сущностью, которую все называют Судьбой, и теперь отчитывающей его, возможно, последние мгновения жизни. Что только будешь делать в эти последние мгновения своей жизни, остаётся решать. Обдумывать то, что может произойти, он тоже не решался, все ведь решено за него и сопротивление мало что может изменить в его пользу.