Не боец

А завтра

снова

мир залить

вставало солнце ало.

И день за днём

ужасно злить

меня

вот это

стало.*

[*Маяковский В.В., “Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским на даче”]

Я спрятал “карманный” томик Маяковского под полу рубашки доги и перехватил метлу двумя руками. Шурх-шурх. Повторить про себя слова. Шурх-шурх. Ещё раз. Солнце светит, ветер шелестит в кронах деревьев. Иногда мимо проходят, не обращая внимания, ученики нинке-додзё разных уровней. Хорошо. Но куда более чем хорошо – СПОКОЙНО.

И чем дольше я продолжаю мести и читать стихи, тем спокойнее становится. Кажется, я начинаю понимать, что же такое пресловутый “дзен”*.

Пушкин и Маяковский – это как два конца одной палки: недаром я их подсознательно выбрал. У каждого поэта в стихах своя, особая ритмика, но эти двое, разделённые столетиями, возвели работу с ней в какой-то особый, недосягаемый для других статус. Сделали инструментом творческого выражения, а не просто подпоркой для слов.

Рассуждения дилетанта, конечно – но глубже пусть Зэта сама копает, если захочет. А мне пока достаточно звучания строф в голове и движения с инструментом чистоты в руках в такт. А вот сейчас – опять достать книгу и проговорить про себя следующие две страницы…

[*”Дзен” переводится как “созерцание”, и в разговорном русском обычно под “достиг дзена” имеется в виду “да ему всё пофиг”. На самом деле Дзен - это буддийская философская школа, окончательно сформировавшаяся в Японии в XII веке, а состояние “просветления”, которое в этой школе считается успешным итогом всех трудов, далеко не простой пофигизм.

Впрочем, подробнее лучше сами прочтите на вики: https://ru.wikipedia.org/wiki/Дзэн ]

Только не думайте, что я не заметил своего, мягко говоря, необычного для меня состояния. Первый и второй вечер после разговора в компьютерном классе я банально заучивал стихотворения. Правда, скорее, просто освежал в памяти – логично рассудив, что в кои-то веки можно извлечь хоть какую-то пользу из зубрёжки стихов наизусть в школе на литературе.

Столько лет лежало в голове мёртвым грузом – и вот, глядишь ты, пригодилось!

Начал я с Пушкина – ещё в детстве заметил, что строфы, вышедшие из-под его руки, словно сами остаются в памяти, стоит раз прочесть. Ну а Зэте, уверен, будет одинаково интересно слушать и “Руслана и Людмилу”, и “Сказку о царе Салтане”, и “Евгения Онегина”.