"Господа магильеры"

— Тогда отлипни от стены, — буркнул Якоб, перехватывая узловатыми пальцами рукоять заступа, — Работать надо. Четыре метра до смены. А глины столько, что хоть на хлеб мажь вместо варенья…

Менно с облегчением занял свое прежнее место на куче рыхлой земли. Единственное место в тоннеле, где ноги не торчали в воде. От этого было немногим легче — ботинки все равно не сохли, продолжая стискивать щиколотки ледяными кандалами.

Он даже успел немного задремать, когда все случилось. Земляная стена, в которую с глухим скрежетом врезались стальные когти заступов, казавшаяся неприступной и твердой, вдруг стала рассыпаться комьями прямо на глазах.

В провалах мелькнули оранжевые сполохи электрических фонарей, такие яркие, что глаза мгновенно усеяло острыми колючими занозами, раздались лающие крики на английском языке.

Перестрелка в подземных норах кажется суетливой и нестрашной. Каменные изгибы быстро гасят звук, превращая выстрелы в глухие хлопки. Менно не сразу сообразил, что происходит даже тогда, когда в земляной стене, на которую он опирался спиной, набухло и мгновенно лопнуло несколько фыркнувших земляным песком язв.

Одна из пуль с мягким звоном прошила карбидный фонарь, сбросив его в воду, где тот сердито зашипел, выплевывая на поверхность пузыри. Остались лишь узкие шпаги ручных фонарей, скачущие по стенам, пересекающиеся, выхватывающие из темноты незнакомые перекошенные лица.

Сердито застучали английские револьверы — будто кто-то стал резко бить молоточком по старой закопченной сковороде.

Ахнула ручная граната. Так, что штрек крутанулся вокруг своей оси, а с потолка посыпались влажные комья земли. В мир вплелись тончайшие гудящие нити, и за гулом даже перестали быть слышны выстрелы.

Менно попытался сорвать с плеча карабин, но тот уперся в каменный выступ стволом. Кто-то заревел от боли, но сдавленно, приглушенно. Как зритель, сидящий в театре, и не желающий мешать окружающим. Хлопнуло еще несколько выстрелов, Менно видел их короткими белыми и алыми созвездиями, вспыхивающими в темноте.

— Руби его!

Что-то захрустело, сталь проскрежетала о сталь, что-то мягко шлепнулось в воду, что-то задергалось в луже.

— Руби! — орал Кунце хрипло и, кажется, было даже слышно, как скрипят его зубы, — Ну! Еще один где?

Менно справился наконец с карабином. Мышцы мгновенно одеревенели, отчего оружие стало казаться ему то невесомым, то ужасающе тяжелым.