"Господа магильеры"

Менно во взводе ценили, а его слуху со временем стали доверять больше, чем геофону, но ни уважения, ни признания он не заслужил. Сапёры смотрели на него пренебрежительно, как на сложный и капризный прибор, к тому же и непонятный в своем устройстве. Над ним подшучивали и откровенно смеялись, а он лишь беспомощно улыбался, даже не помышляя защищаться.

Унтер-офицер Шранк был прав — этот человек совершенно не годился для войны и, даже пристроенный на передовую в единственно-полезном качестве, все равно выделялся чужеродным куском, как может выделяться кварцит, оказавшийся в меловой породе.

Но лейтенант Цильберг был иного мнения.

— Служба сделает из вас настоящего солдата, господин штейнмейстер, — удовлетворенно говорил он, наблюдая за тем, как Менно, перепачканный с ног до головы, едва живой, бредет к штабу для очередного доклада, — Эта ваша трусость, несомненно, поддается лечению, как и всякая болезнь. Я думаю, мне удастся ее вылечить.

От постоянной влажности у Менно на ногах не переводился грибок, кожа между пальцами потрескалась и мучительно болела, пропитывая кровью и гноем расползающиеся ботинки.

От того, что он постоянно мерз и ютился на тесном посту прослушки, спина у него болела, как у глубокого старика, так, что и выпрямиться во весь рост он почти не мог. От скудного освещения сдало зрение, а отсутствие свежего воздуха привело к астме. Но главная его болезнь не проходила. И это наполняло лейтенанта новой решимостью.

— Трусость есть болезнь духа, — заметил он как-то раз, выслушав сбивчивый и как всегда неумелый доклад, — Германия никогда не будет надежно защищена от своих врагов, пока мы не научимся лечить эту болезнь.

Каждый мужчина должен быть способен убить врага своей Отчизны. Вы, вероятно, считаете себя выше прочих, господин штейнмейстер? Не хотите мараться как мы, обычные люди? Я докажу вам, что магильерская кровь не делает вас особенным. А если нет — так пусть нас похоронят в одной могиле!

В июле, когда вместе с воздухом в промерзлые земляные ходы стала проникать летняя духота, взводу улыбнулась удача.

Был взят живым английский сапёр, которого контузило близким взрывом. Три дня лейтенант Цильберг допрашивал его и добился своего. Однако отдавать пленника «наверх» он не собирался.

— Крысы не берут в плен, — кратко сказал он, и приказал, — Соберите расстрельную команду!

Никто из унтеров не собирался возражать. Пленных в подземной войне не бывает. Пойманному живым врагу мстили, жестоко и без пощады.