"Господа магильеры"

Мы давно уже отошли достаточно далеко, чтоб часовые не услышали пистолетного хлопка, но я все медлил. Бесшумно расстегнул кобуру, положил ладонь на рукоять «вальтера», а вытащить его все не мог. «Стреляй, дурак! — хотелось мне крикнуть вслух, — Перед тобой идет убийца! Самое настоящее и осязаемое чудовище из всех возможных! Убей его!».

А потом Руди повернулся, и я увидел, что он смотрит на меня внимательно и немного настороженно.

«Вот что, приятель, — сказал он, приглаживая усы, — Есть одна вещь, в которой нам надо бы разобраться.

Я нарочно не хотел говорить об этом в городе».

Я промычал что-то неразборчивое. Кобура на боку была все еще расстегнута. Я машинально отметил, что теперь мы с ним находимся практически в равных условиях. Чудовище и герой, замершие друг напротив друга на арене. Что случится раньше? Я вышибу розовые комья его мозгов на хвойную подстилку, в россыпь сухих иголок, или он щелкнет пальцами, превратив меня в воющий и гудящий костер?.. Жутко мне тогда стало. А он сказал, не переменившись в лице:

«Я хотел поговорить с вами про нашего француза-поджигателя.

С некоторых пор мне стало казаться, что мои методы недостаточно действенны. Признаться, подобное я вижу впервые. Более того, теперь я уверен, что мы никогда его не найдем».

«Отчего это?» — выдавил я из себя.

«Да оттого, что никакого французского фойрмейстера в городе нет».

Это было так неожиданно, что я даже забыл про пистолет.

«Куда же он делся? Неужели сбежал? Но оцепление…»

«Оцепление здесь ни при чем, оберст может не волноваться».

«Тогда куда он исчез?»

Руди хмыкнул.

«Дело, видите ли, не в том, куда он исчез, а в том, где он был. Вся штука в том, что нигде. Проще говоря, никакого французского фойрмейстера не существует. Все это время мы гонялись за миражом».

Мне показалось, что он смеется надо мной. Что все это — какой-то очередной трюк, шутка чудовища, насмешка.

«Не разделяю этой теории, — произнес я с неуместным достоинством, — Кто-то сжег заживо почти два десятка наших солдат, и если вы полагаете, что речь идет о неизученных наукой случаях самопроизвольного возгорания…»

«Нет-нет, — поспешил сказать он, — Разумеется, о самовозгорании не может идти и речи.

Их сожгли. Вопрос лишь в том, кто это сделал».

«Кто?» — спросил я машинально.

«Вы, — просто ответил Руди, глядя на меня ясным и спокойным взглядом, — Это сделали вы, фойрмейстер Герстель».

«Извольте объяснить!» — отчеканил я, чувствуя внезапно накатившую слабость. В таком состоянии я не смог бы зажечь и спички.