"Господа магильеры"

Он, Ульрих Виттерштейн, господин лебенсмейстер, как его называют в траншеях, не имеет права на слабость. Он должен быть холодным и твердым, как ланцет, вскрывающий гнойный нарыв, как…

Блиндаж тряхнуло, с потолка посыпалась земля, свет несколько раз мигнул. Грохот пришел позже и навалился с такой силой, что Виттерштейн рефлекторно сжался и даже присел – возникло ощущение, что сейчас на голову посыплются бревна перекрытий, сломанные, как гнилые спички…

Сестра милосердия испуганно вскрикнула, а Гринберг пробормотал:

- Близко ударило.

Что же эти чертовы англичане, сквозь землю видят?..

- Могут и сквозь землю, - сказал, отплевываясь от соленой земляной пыли, Виттерштейн.

Стоило ли напоминать уставшему доктору о том, что в распоряжении англичан могут быть штейнмейстеры? Или как их там именуют на британский манер?.. Эти способны не только бомбардировать вражеские траншеи булыжниками, но и мысленно ощупывать огромные подземные пространства, находя в них каверны блиндажей и укрытий. А уж после этого артиллерия скажет свое слово…

Еще одно накрытие, чуть в стороне, но дерево все равно грозно и тревожно заскрежетало.

Как переборки парусника, принявшего бортом удар сильнейшей волны. Кажется, можно услышать хруст выдираемых заклепок…

В госпиталь ввалился пехотинец, но в этот раз один, без раненого. Лицо у него было перепачкано до такой степени, что казалось сплошь черным, как у аборигена Германской Восточной Африки[17], а взгляд был полубезумным, обжигающим.

- Приказ оберста! – затараторил он, перескакивая с Гринберга на Виттерштейна и обратно, - Всех вывести! Эвакуируем лазарет!

- Что еще значит вывести? – насупился Гринберг.

Пусть он и был фронтовым врачом, но располагал рангом офицера медицинской службы, и в общении с рядовым сделался холоден, - Что мы, по-вашему, склад зерна? Или каптерка? Куда это вывести? У нас тут раненые, извольте убедиться!.. Куда их? Наверх? В окопы?

Зубы пехотинца залязгали, пережевывая наспех выплевываемые слова:

- Бросайте, господин оберштабсарцт, бросайте, и наверх!.

. Томми пристрелялись по вашему району. Решили, наверно, что штаб тут какой… Наш Люфтмейстер какие-то нехорошие воздушные потоки ощутил. Говорит, сейчас по вам тяжелые батареи ударят. Ну же! Наверх!

Гринберг досадливо дернул плечом, как бы говоря Виттерштейну – «Ну что за безобразие!».

- Кажется, придется подняться, господин лебенсмейстер. В сорока метрах отсюда есть надежное место, там и пересидим.