"Господа магильеры"

Он знал, что его невысокое плотное тело на фоне поджарых сапёров кажется раздутым и грузным. Что даже несмотря на перепачканное землей лицо второй подбородок прекрасно заметен.

— У лейтенанта совещание.

— Он вызывал, — пробормотал Менно.

— Заходи, штейнмейстер.

Менно не любил, когда его называли штейнмейстером. Но никогда не возражал и не оскорблялся. Он всегда был слишком мягок характером, совсем не тот материал, из которого природа создает крепких, как гранитные булыжники, штейнмейстеров. И магильером никогда не был.

Но так уж повелось, что с первых дней его в сапёрной роте иначе как штейнмейстером Менно не звали. Это насмешливое прозвище он носил со смирением и затаенным отчаяньем, как новобранец носит свой тяжелый вещмешок. Но избавиться от него не представлялось возможным. Окопные прозвища были прилипчивее вшей.

Караульный распахнул дверь в блиндаж, и Менно покорно шагнул в проем.

В блиндаже было сухо и тепло. Настолько, что озябшее тело, пропитанное ледяной водой, мгновенно обмякало. Здесь, в пяти метрах от поверхности, стояла небольшая печка, внутри которой барахтался огненный сполох.

Горели электрические лампы, шуршала бумага. Лейтенант Цильберг склонился над картой, не в пример более подробной, чем у Моммзеля. На ней кроме паутины подземных ходов были нанесены и контуры вражеских укреплений — изломанные цепочки траншей и завитки ходов сообщения.

— …в конце августа. К этому моменту мы должны быть готовы. «Альфред» и «Бруно» идут с расчетным темпом, это значит, что осталось выбрать еще двести восемьдесят метров.

«Дитмар» отстает, но незначительно.

— Сложный грунт, — вставил командир первого отделения, унтер Шоллингер, — Тратим много времени.

Лейтенант Цильберг нахмурился. Он терпеть не мог, когда его перебивают.

— Копайте, унтер. Хоть зубами грызите. Англичанам тоже непросто.

— У них нет проблем с электричеством. А у нас один едва работающий генератор. И так включаем насосы на три часа в день. Люди начнут задыхаться.

У Шоллингера было перекошенное на одну сторону лицо, вместо одного глаза и части щеки тянулась ужасная багровая полоса, едва скрытая черной повязкой — старый, шестнадцатого года, след французской мотыги.

— Организуйте оптимальным образом рабочие смены. И, Бога ради, обеспечьте постойное акустическое наблюдение за фоном! Один базовый пост прослушки и не менее четырех выносных. Вы меня поняли? Как только «томми» включат хотя бы один бур, я хочу, чтоб мне немедленно об этом доносили. Дрессируйте своих слухачей, господа.