Татарские сказки

Он медленно переползал между пальцев, пробуя холодный воздух раздвоенным язычком.  Не сводяс воды карих глаз, она наблюдала, как медленно исчезают в глубине озера машины, влекомые  на дно водяными девами. 

- Что ты хочешь? - Спросил старик. От бега сердце бешено колотилось в груди,  едва не выпрыгивая из-под ребер. - Я знаю древний обычай.

- Я тоже знаю много обычаев. И то, что соседям надо помогать, один из них, - проговорила девушка, не отрывая взгляд от уходящего под воду джипа. - Передавай соседке весточку.

Сто лет не видела ее. 

Девушка расстегнула молнию свободной рукой и вытащила из-за пазухи папку с бумагами.

- Теперь ты хозяин этого леса, как и было всегда. Будут спрашивать, куда делись старые: молчи. Твоя хата с краю, не знаешь ты ничего.

- А как же крестик?

- Чтобы бог помогал в него надо верить. И жить по законам божьим. В кошке Марджании апы веры больше, чем в нем было, - девушка прищурила карие глаза. Ужик коснулся язычком загорелой щеки. - С другой стороны, в нас вот тоже не верят, а, значит, не ищут.

И пока нас нет, мы живем. Ты же не хочешь, чтобы пришлые люди раскопали твою полянку.

- Это как нас нет? Как же я? Как Марджания? 

- Нет нас, старик. Ныне Супермен более реален, чем Шурале, Зилант или Су анасы. Мы осколки древних верований. Забытые духи этой земли. – Девушка положила змеенка на воду, и он поплыл, извиваясь черной ленточкой. -  Кстати, ты бы с невесткой помирился. Не гоже родственникам ругаться. И внуков своди на мстителей.

Малы они еще для наших сказок.

Стальной мурза

Умирающее солнце окрасило город в кровавые тона. Его лучи тягучей багровой волной растеклись по верхушкам деревьев, крышам домов и глади реки, что лениво несла свои воды мимо древнего кремля. Отражаясь от покрытых белой эмалью пластин жалюзи, они алыми полосами легли на светлые стены кабинета, стеклянный стол и белоснежную крышку макбука. Кондиционер не работал, и в кабинете на десятом этаже высотки было жарко, несмотря на открытую форточку.

Вечернее совещание затянулось. Остальные участники давно разъехались по объектам, и в кабинете остались только двое: парень лет тридцати и мужчина. Возраст мужчины угадать было сложно: с одной стороны аккуратно закрашенная седина, черная короткая бородка и усы убавляли годы, с другой - загорелое лицо с восточными чертами было покрыто морщинами, словно печеное яблоко. Мужчина был одет в тёмно-серый деловой костюм, сидящий на худощавой фигуре, словно влитой.