Чумной форт

Это я помог развиться в твоей девушке аддикции. Ты пытался лечить ее тайком от всех, а я наоборот стимулировал изменения. Поначалу я хотел, чтобы Марина на твоих глаза превратилась в криза, но затем я разглядел в ней потенциал имаго. Имаго — это большая редкость. Ты не задумывался, почему раньше существовали два термина — имаго и ревенант, а затем оставили только один?

Мужчина взглянул на Вадима, но тот, отвернувшись, молчал. И тогда он продолжил:

— Страдания могут как возвысить человека, так и сбросить его в пропасть.

Так и аддикция может превратить человека либо в имаго, либо в ревенанта. В древности существовал ритуал очищения огнем, который помогал стать имаго, минуя стадию кризалиса, в которой человек превращался в монстра. Для этого ритуала отбирали особых людей, которые смогли сохранить душевную чистоту в нашем сумасшедшем мире, и долго готовили их к перевоплощению. В условиях современного города, где столько злобы, где на больных, инфицированных — это ваши термины — объявлена настоящая охота, несчастный, опустошенный, оставшийся один на один с городским безумием человек, может стать только ревенантом — существом с мертвой душей.

— Но откуда ты все это знаешь? — вопрос вырвался помимо воли Вадима.

— Откуда? Я геолог. Был. Моя начавшаяся аддикция по счастливой случайности совпала по времени с экспедицией на Восток, в горы. Там еще помнят разницу между имаго и ревенантом.

— Послушай, но я же не знал. Я хотел помочь тем выро… ребятам, исцелить их, я не думал, что все так закончится… — слова опять вырвались помимо воли.

— Они же сами набросились на меня, превратившись в мори, что мне еще оставалось?..

Вадим осекся, глядя, как ревенант медленно качает головой.

— Ты ничего не понял. Что произошло после устроенной тобой бойни?

— Расследование, — недоуменно проговорил Вадим.

— Дальше.

— Ну… Спецы до всего докапывались…

— И ты сказал им, что поведение Жанны было недостойно охотника, она проявила небрежность, фактически всадила тебе нож в спину, оставив одного сражаться с шестью кризами.

Только ты забыл упомянуть две вещи: они были людьми и не угрожали тебе, и ты сам превратил их в монстров. Дальше.

Это «дальше» словно пощечина хлестнуло Вадима.

— Потом ее допрашивали на полиграфе, — прошептал он.

— Да, потому что выгораживая себя, ты фактически обвинил ее  в предательстве.

Теперь высокая фигура ревенанта угрожающе нависала над Вадимом. И тут он сообразил, кого все это время напоминал ему ревенант — Жанну.