Цена слова

Машина, оставленная на ночь у подъезда, привычно пикнула, и Сычев, усевшись за руль, вдруг подумал, что куда-то он все же опоздал. Почему ему пришла в голову эта нелепая мысль он объяснить бы не смог, но погнал машину на пределе допустимых правил и мигающих желтым (по случаю раннего утра) светофоров.

У дома Каравайцева он увидел "скорую". 

Чуть в сторонке примостилась полицейская "буханка", и куривший возле нее Самоха хмуро слушал охранника Витька, который ему что-то объяснял, размахивая для достоверности руками.

Через минуту, пока Сыч выходил и закрывал машину, санитары вынесли дома носилки, на которых лежал сам Каравайцев, в одних трусах и с кровавым пятном на забинтованном правом бедре.

Дмитрий подскочил к носилкам, заглядывая в лицо работодателя, и в замешательстве отпрянул. От Каравайцева несло спиртным как от вино-водочного завода. Пьян, местный олигарх, был просто мертвецки.

Растерянно оглянувшись и ни к кому особо не обращаясь, Дмитрий спросил:

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?

Санитары, запихивавшие носилки внутрь салона старенькой "газельки", его вопрос проигнорировали.

Самоха только коротко глянул в его сторону, но отвечать не стал. Оперативники, глядя, что начальник не реагирует на Дмитрия, тоже промолчали, а повариха Петровна, стоявшая у распахнутых настежь ворот, страдальчески морщилась и теребила фартук. Витек оглянулся.

— Дмитрий Александрович! — обрадовался он, — Хорошо, что вы приехали! А то я тут вот... — и показал рукой на "скорую".

"Скорая" на его слова взревела мотором, быстро стартанула, выхлопнув в пространство едкий дым, и умчалась вдаль.

Установившуюся тишину прорезал старушечий голосок:

— Ой, что теперь-то? Что ж будет-то? Грех-то! Какой грех! 

Самоха раздраженно гаркнул:

– Перестаньте блажить, Валентина Петровна! Какой грех?! Каравайцева рикошетом зацепило.

— Вот и я говорю, грех! — убежденно заявила Петровна.

Самоха махнул рукой и хмуро посмотрел на Дмитрия.

— А ты, со мной идем.

Он повернулся и, не оглядываясь, направился в гараж.

Витек, в порыве служебного рвения, дернулся было следом, но передумал и остался на месте. Оперативники тоже никуда торопиться не стали.

В гараж Самоха и Сычов зашли вдвоем. Около злополучных ворот, на бетонном полу, лежал "макаров". Уже в целлофане и с биркой. Самоха засунул руки в карманы и кивнул в сторону пистолета:

— Это что?

Дмитрий подошел ближе. Он внимательно рассмотрел оружие, но старенький пистолет был ему не знаком.